Глава 1. Пепел и споры
Глава 2. Ржавчина и кровь
Глава 3. Мертвый лес и железные гончие
Глава 4. Медвежья щель и дыхание бездны
Глава 5. Соль, бензин и гончие Легиона
Глава 6. Холодный металл и чужие призраки
Глава 7. Гарпуны на белой соли
Глава 8. Чрево мертвого титана
Глава 9. Прорыв сквозь белое марево
Глава 10. Тень у водокачки
Глава 11. Забытая ветка
Глава 12. Шпалы, пропитанные креозотом
Глава 13. Цена карантина
Глава 14. Стальная крысоловка
Глава 15. Горизонт без пепла
Ветер с юга принес запах жженой резины, гнилой плоти и чего-то сладковатого — тяжелую, маслянистую вонь цветущего мицелия. Силас поправил ремни старого советского противогаза ПМК-2, сильнее затянув пряжку на затылке. Левая линза была пересечена паутиной трещин — след от рикошета картечи трехмесячной давности в каньонах под Солт-Лейком, — но герметичность маска пока держала. По краю резины, там, где она впивалась в небритую, изъеденную шрамами щеку, скопился липкий пот, перемешанный с рыжей радиоактивной пылью.
Под ним, на гребне окаменевшего бархана, остывал его мотоцикл, потрескивая раскаленными ребрами цилиндров. Это был франкенштейн, собранный из довоенного раритетного круизера, армейского эндуро и деталей от старых дизельных генераторов. Вместо родного хрома — матовая черная краска, ободранная пескоструем пустынных бурь до голого металла, усиленная арматурой рама, зубастая внедорожная резина, прошитая стальными болтами, и два дополнительных канистровых бака по бокам заднего крыла. На потертом баке все еще угадывался выцветший череп с крыльями — эмблема клуба «Кочевники Погибели», от которого в живых остался только сам Силас.
Внизу, в котловине, догнивал мертвый мегаполис. Когда-то его называли Портлендом, или Сиэтлом, или как-то еще — после того как в Первую Войну по побережью отработали разделяющиеся боеголовки, а следом из разбомбленных биолабораторий вырвался «Штамм-К», география потеряла смысл. Теперь это называлось просто Кратером. Искореженные скелеты небоскребов торчали из рыжего тумана, словно обломки гнилых зубов в пасти мертвеца. Нижние этажи зданий были полностью затянуты белесой, пульсирующей коркой грибницы, которая светилась тусклым фосфоресцирующим светом в сгущающихся сумерках. Между руинами змеилась высохшая чаша реки, забитая тысячами ржавых автомобильных остовов — братская могила тех, кто двадцать лет назад пытался спастись от огненного шторма в многокилометровых пробках.