Дверь распахнулась так резко, что я вздрогнула.
— Вставай. К тебе пришли.
«Кто-то ещё помнит, что я здесь?»
Я поднялась с жёсткой койки, пока стражник не «помог» мне пинком, сжала чужие пальцы в кулаки. Всё ещё сложно привыкнуть к этому телу, к этим рукам, к периодически накатывающим обрывкам чужой памяти.
Подняла голову и увидела его.
Высокий. Чёрные волосы, золотые глаза с вертикальными зрачками. Лицо, которое я знала, нет, которое помнила Айрин, но сейчас на нём отображалась такая ненависть, что я попятилась к стене.
Дагтеон из дома Чёрного Пламени. Император. Мой муж. Мой будущий убийца.
— Оставьте нас, — бросил он страже, не сводя с меня взгляда.
Дверь захлопнулась, и мы остались одни.
Стражник, перед тем как уйти закрепил факел на стене; я щурилась, отвыкнув от света.
Он молчал, просто смотрел на меня, и я чувствовала, как воздух в камере сгущается, становится тяжёлым; и мне всё труднее дышать, как будто бы воздух и правда загустел настолько, что не проходил в лёгкие.
— Скажи мне, — наконец произнёс он, и его голос был обманчиво спокоен, — как ты это сделала?
Я сглотнула.
— Что?
— Подделала метку истинности. — Он сделал шаг вперёд. — Обманула драконью связь. Заставила меня поверить, что ты... — его голос сорвался, и он сжал челюсти, — моя…
Память Айрин молчала. Я не знала ответа.
— Я… не помню, — выдавила я.
Его глаза вспыхнули золотом, по вискам поползла чёрно-золотая чешуя.
«Императорская кровь» ― пришло воспоминание, что только правящий клан драконов имеет чешую, отливающую золотом.
— Не помнишь? — Он хрипло рассмеялся, смех был похож на кашель. — Или не хочешь признаться? Думаешь, ложь спасёт тебя от казни?
Казни?
Слово ударило в грудь.
— Меня... казнят? — прошептала я.
— Сегодня на рассвете. — Он подошёл вплотную, нависнув надо мной, и я почувствовала запах: так пахнет лес после грозы, — Публично, как предательницу, преступившую закон.
Я уставилась на него, не веря.
— За что?
Его усмешка была полна яда.
Он поднял руку, и я замерла, но он лишь провёл пальцами по моему запястью. По тому месту, где должна была быть метка истинной связи.
— Ты украла мою силу. Мою честь. Разве ты думала, что я позволю тебе жить?
Он перевернул родовой перстень камнем, на котором был высечен герб, внутрь и сжал моё запястье. Его прикосновение жгло. От него исходил жар, он всё сильнее сжимал мою руку, и в какой-то момент жар стал нестерпимым. Я вскрикнула:
— Мне больно!
Он выпустил мою руку, и я увидела на руке ожог, повторяющий герб Дагтеона Лаггарда, — завиток пламени.
— Завтра ты умрёшь, — прошипел он. — Сгоришь в пламени, и твоя ложь очистится.
