Пролог «Последняя привилегия»
Подошвой берца майор Волков раздавил детскую пластиковую машинку, навеки вмерзшую в грязь, что была когда-то аккуратной клумбой. Дома частного сектора стояли как развороченные склепы. Ни огня, ни жизни. Только красный свет лился с небес, окрашивая руины в цвет старой раны.
– Обходим слева, – его голос был низким и ровным, как стук приклада о бетон. – Зимин, прикрой тыл. Караев, веди.
Взвод – тени в потрепанной форме – бесшумно двинулся за ним. Их души были запятнаны, но дисциплина осталась. Она была единственным, что отделяло их от бесов за чертой города.
Они обыскивали дом за домом. Пустота. Ни тел, ни припасов. Лишь следы чужого ужаса.
– Ничего, товарищ майор, – доложил ефрейтор Новиков, вылезая из подвала. – Только фотографии да иконы. Все почернели.
Волков кивнул. Его взгляд скользнул по красному небу. Вознесение. Слово-призрак. Он помнил тот день. Не свет, не трубы архангелов. А тишину. Исчезновение. Одномоментное, массовое исчезновение миллионов. А потом… вой. Сначала человеческий. Потом – нечеловеческий.
Он всегда понимал цену приказов. Цену спокойствия. Чтобы миллионы спали мирно, десятки должны были умереть в грязи где-то на окраине. Он был тем, кто отправлял эти десятки. Расчетливый архитектор чужих смертей. Его грех был в его служебной характеристике, подписанной казенным штампом.
Мысль о вознесшихся чиновниках заставила его усмехнуться – сухо, беззвучно. «Нашли способ пройти по квоте. Составили протокол о собственной безгрешности. Утвердили. Согласовали».
Сначала он не поверил, что среди них нашлись честные. Потом передумал. Они не стали честными. Они просто, как и всегда, договорились.
Вдруг впереди послышался визг. Не человеческий. Знакомый, леденящий душу визг бесов. Много бесов.
Волков замер, подняв сжатый кулак. Отряд затаился.
– Шум боя, товарищ майор? – тихо спросил Зимин, уже снимая с плеча автомат.
Волков покачал головой.
– Нет. Охота.
Взгляд Волкова скользнул по фигуре, прижавшейся к стене рядом. Старший сержант Зимин. Не молодой, уже седеющий у висков, с обветренным, как старый ремень, лицом. Пока бесы визжали впереди, мозг майора, привыкший к анализу, молниеносно выдал ему досье.
Служебная характеристика. Неофициальная.
Подчиненный: Ст. сержант Зимин, Алексей Петрович.
Грехи:
Пьянство. Не бытовое, а запойное, утробное, после каждого возвращения из «командировок». Спирт из аптечек, одеколон – всё шло в ход, чтобы утопить в себе что-то.
Прелюбодеяние. Жена, Людмила, осталась там, в старом мире. Брак был фикцией, браком по расчету – ее расчету на его деньги. Он менял ее на таких же одиноких и пустых, не находя в этом ни радости, ни утешения, только новую порцию стыда.
