Глава первая. Пепел и специи.
Дым от жаровни въедался в глаза, но Надир не моргал. Нельзя было отвлекаться ни на секунду – огонь под тажином требовал постоянного внимания, а малейшая ошибка могла стоить жизни. Не его жизни. Жизни того, кто попробует блюдо.
Шафран. Кардамон. Корица. Специи танцевали в воздухе, сплетаясь в невидимые узоры. Надир чувствовал, как магия просачивается сквозь его пальцы, стекает в глиняный сосуд, пропитывает мясо ягнёнка. Он готовил уже двадцать лет, но такого заказа у него ещё не было.
– Визирь должен умереть тихо, – сказал заказчик три дня назад, оставив на столе мешочек с золотом и маленький флакон. – Словно заснул после сытного обеда. Никаких судорог, никакой крови. Просто сон.
Надир развязал мешочек, пересчитал монеты. Этого хватило бы на год безбедной жизни. Может, даже на два. Потом взял флакон. Внутри переливалась маслянистая жидкость цвета старой меди. Он понюхал – и сразу узнал. Слёзы Чёрной Вдовы. Экстракт паука-отшельника, настоянный на лепестках белладонны и разбавленный ядом рыбы фугу.
Запретный ингредиент. За одно только хранение такого могли лишить рук. Повар без рук – всё равно что птица без крыльев.
Но Надир взял заказ. Потому что у него не было выбора.
Кухня в старом караван-сарае на окраине Марракеша была тесной, как гробница. Единственное окно выходило в узкий переулок, где даже днём царил полумрак. Сейчас, за полночь, свет масляных ламп превращал каменные стены в живые тени. Они вздрагивали в такт пламени, словно следили за каждым движением Надира.
Он снова склонился над тажином. Конический крышка из обожжённой глины источала пар – густой, пряный, обволакивающий. Надир вдохнул и почувствовал, как ароматы проникают не только в нос, но и глубже, туда, где у обычных людей находилась душа, а у поваров-магов – нечто иное. Вкусовой центр. Ядро силы.
Мясо томилось уже четыре часа. Ягнёнок был молодым, откормленным на альпийских травах Атласских гор. Надир купил его у бербера Мустафы, который разводил скот по древним правилам – животных кормили только на рассвете и на закате, поили водой из священного источника, пели им суры из Корана. Такое мясо впитывало благословения вместе с травой.
Благословения, которые Надир сейчас превращал в проклятие.
Он взял деревянную ложку – старую, потемневшую от времени и жира. Её вырезал ещё его учитель Ибрагим, когда Надир был мальчишкой с обожжёнными пальцами и дурацкими мечтами. «Настоящий повар, – говорил старик, – готовит не руками. Он готовит сердцем. А сердце всегда знает правду».
Сердце Надира сейчас колотилось, как барабан на празднике Рамадана.
