Теплый солнечный свет мягко лился сквозь высокие арочные окна, наполняя комнату ровным золотистым сиянием. За стеклом возвышались купающиеся в утреннем свете зеленые холмы Хольмгарда.
Ярнара Риндаль, самая младшая дочь тихого и скромного Дома Риндаль, постепенно приходила в себя ото сна. Она моргнула от тепла, коснувшегося щек — ее разбудил влажный нос и маленькие настойчивые лапки раньше заглянувшего в комнату солнца. Этот способ пробуждения оказался куда эффективнее любого колокольного звона.
Искрец, ее крошечная собачка, с энтузиазмом вылизывал щеки и подбородок.
— Доброе утро, Искрец! — рассмеялась Ярнара и отбросила прядь волос с лица.
Песик радостно подпрыгивал по постели и вилял хвостом так бурно, будто в его мире не существовало ничего важнее момента, когда хозяйка наконец открыла глаза.
Ярнара потянулась, тонкая ткань ее хлопковой ночной сорочки тихо зашуршала при ленивых движениях. Мир за окнами жил своей неторопливой жизнью: где-то в саду перекликались птицы, а вдалеке глухо урчали двигатели поместья, просыпавшиеся вместе с остальным хозяйством. Никаких тревог, никаких вызовов, никакой спешки.
Жизнь на Хольмгарде почти никогда не знавала суеты.
Их дом, верный вассал правящего планетой Дома Йосом, обладал лишь призрачным, почти символическим оттенком власти. Он был старым, малым и скромным: местное баронство управляло землей и урожаем, а не судьбами звездных систем. Их долг был прост — хранить порядок и не заглядываться на чужие престолы.
Отец, барон Бьярндун Риндаль, повторял это почти ежедневно. Он ценил тишину отдаленной планеты куда больше, чем пороховую пыль галактической политики. Мать, баронесса Сигрид Риндаль, была его идеальным отражением — спокойная, мудрая, нашедшая счастье в жизни, где не нужно сражаться за каждую ступеньку вверх.
Ярнара, младшая из троих детей, выросла в атмосфере мягкости и умиротворения.
Старший брат, Грэхам, большую часть времени проводил вдали — на торговых постах и портах внешних провинций. Сестра, Мойрана, уже начинала входить в свет и появляться на балах и приемах при дворе Йосомов.
А жизнь Ярнары оставалась такой же безмятежной, какой была всегда — размеренной, наполненной тихими утрами, чтением книг в саду, неспешными чаепитиями с матерью и долгими прогулками с Искрецом.
И большего ей не требовалось.
День продолжился в своем обычном неторопливом ритме.
На столе уже был накрыт завтрак: теплый хлеб, яйца и бекон, садовые фрукты, мед, черный чай в изящных фарфоровых чашках. Ярнара, еще сонная, наблюдала за семейной идиллией, пока Искрец сладко сопел у ее ног. Отец, восседающий во главе стола, просматривал утренние сводки новостей на полупрозрачном даталисте, изредка что-то комментируя. Мать молча разливала чай.
