Новичок и фильм про мушкетёров
До школьных каникул оставалось ещё пять‑шесть месяцев. Стоял октябрь: деревья уже сбросили половину листвы, по утрам под ногами хрустел иней, а в воздухе пахло дождём и прелыми листьями. В один из таких дней в девятом классе появился новый ученик.
Учительница, войдя в класс, сразу представила его:
— Ребята, это Антон. Он переехал из другого города. Прошу отнестись с пониманием.
Антон стоял у доски, крепко сжимая лямку портфеля. На нём — обычная школьная форма, волосы коротко подстрижены. Он не улыбался, не пытался заглянуть в глаза одноклассникам, просто ждал, когда можно будет сесть.
Его посадили за последнюю парту. Он раскрыл тетрадь, достал ручку — и на этом всё. Класс быстро забыл о новичке.
Антон не стремился ни с кем подружиться. Не лез в разговоры, не участвовал в общих шутках, не искал компании. Учился ровно, без выдающихся успехов, но и без провалов. Девочки на него не заглядывались, мальчишки не звали гулять после уроков. Только классная руководительница, Елена Петровна, время от времени замечала, как он смотрит на одну из учениц — Анну Белову.
Анна была в классе на особом положении. Она говорила громче всех, смеялась звонче, умела поставить на место любого, кто пытался её задеть. Мальчишки невольно провожали её взглядами, но она будто не замечала этого. А Антона она демонстративно игнорировала. Казалось, он вообще не существует для неё. Но стоило ему открыть рот, как она тут же отпускала язвительную ремарку, будто случайно зацепившись взглядом. Класс подхватывал, и вот уже все смеются над неловким ответом Антона.
Только Елена Петровна видела то, чего не видели другие: как Антон, несмотря ни на что, продолжает смотреть на Анну — долго, пристально, словно пытается разглядеть за её насмешками что‑то ещё.
В пятницу по телевизору показывали «Д’Артаньяна и трёх мушкетёров». Антон включил телевизор машинально. Он раньше видел советский фильм — весёлый, с песнями и погонями. Этот был другим.
На экране Д’Артаньян сражался, шпага сверкала, и звенела. Антон замер. Что‑то внутри дрогнуло: ладони вспотели, сердце забилось чаще. Он вдруг понял, что знает эти движения. Знает, как держать клинок, как ставить ногу, как дышать в момент удара. Будто эти навыки жили в нём всегда, только ждали момента, чтобы пробудиться.
— Бабуль, — спросил он, не отрывая глаз от экрана, — у нас в семье никто во Франции не жил?
Бабушка, гладившая бельё у окна, замерла.
— С чего ты взял? — ответила сдержанно.
— Просто… интересно, — пробормотал Антон.
Она ничего не сказала. Молча вышла из комнаты.
