«Существует скрытая связь между ужасом и красотой»
Р. М. Рильке
На крутой горной гряде, куда избегают забираться даже горные козлы и где можно увидеть лишь тени витающих в небе орлов, отчётливо обозначились два человеческих силуэта. Что завело их в эти безлюдные и опасные места? Жажда острых ощущений или интерес к ещё неизведанному? И того, и другого здесь было в избытке. Трудно сыскать место, красивее, чем Карпаты. Однако и насладиться их красотами не каждому под силу. Это дикий и суровый край, мало освоенный цивилизацией. Карпаты издревле играли особую роль в истории, хотя и весьма своеобразную роль. Горы служили в качестве естественной границы между разноплеменными народами. Такое положение неизбежно накладывало отпечаток как на облик всей местности, так и на обычаи живших тут людей. Из-за постоянной угрозы вражеского нашествия мало кто всерьёз задумывался о обустройстве родного дома, справедливо опасаясь, что его дом может быть в любой момент разрушен. И при Габсбургах, деятельно занимавшихся облагораживанием своих владений, эта область Империи всё ещё сохраняла прежний дикий вид. Большую часть территории Карпат покрывали густые леса. Они росли даже на склонах гор, что весьма затрудняло проход по ним. Вдобавок, обширные районы оставались практически не заселёнными. Редкие деревушки были разбросаны на большом удалении друг от друга. И в случае несчастья помощи ждать было неоткуда.
Но Карл Георг фон Ауффенберг был не такой человек, чтобы подобные сложности могли отпугнуть его. Он был молод, смел и настойчив. У него не было ни тени сомнения в том, что перед напором и отвагой даже природа не сможет устоять. Если бы кто-нибудь захотел представить себе портрет идеального дворянина, то Карл Георг послужил бы наилучшим образчиком. Высокого роста, приятной наружности. Уважавший собственное достоинство, но при этом не заносчивый. Утончённый, но не изнеженный. Из родовитого семейства, имевшего влияние при Дворе и отметившегося в истории военными и государственными деятелями. Как и подобает любому уважающему себя дворянину, фон Ауффенберг служил, и не в каком-нибудь заштатном провинциальном полчишке, а в Арцирен-Лейб-Гвардии, лучшем полку австрийской Императорской армии. Красные с серебром обшлаги на рукавах мундира и такого же цвета ворот указывали на принадлежность его к этой привилегированной части. Для того, чтобы служить в гвардии, надо было не только принадлежать к благородному сословию, обладать связями в свете, но и отличаться высоким ростом, быть превосходным наездником и умелым фехтовальщиком. Стоит ли говорить, что фон Ауффенберг соответствовал всем этим требованиям? Конь и шпага были равно послушны ему. А свои навыки ему доводилось проверять вне манежа и фехтовального зала. Кривой шрам на груди служил вечным напоминанием об этом, что ещё не говорило о его слабости или неудаче — ведь противник отделался куда более тяжёлыми повреждениями. Со времён Марии Терезии, собственно и основавшей полк, требования к будущим гвардейцам несколько смягчились. Уже необязательно было принадлежать к Римской Католической Церкви, однако фон Ауффенберг проходил и по этому пункту. Хотя он и носил пока скромное звание вице-вахмистра, это уже стало для него большим достижением. Австрийская Гвардия имела свою систему званий. Его чин соответствовал армейскому капитану, ну а капитан гвардии, по сути, занимал генеральскую должность. Поступив в полк два года назад, Ауффенберг только начинал свою военную карьеру. И до следующего звания ему было ещё очень далеко. К тому же общеизвестно было, сколь медленно шло продвижение по службе в австрийской армии. Даже связей в высших кругах и неоспоримых воинских заслуг иной раз не хватало, чтобы заполучить генеральские эполеты. Многие только годам к 70-ти добирались до верхних ступеней армейской иерархии.
