Пролог — неделя хаоса
Кричащие тюльпаны
Саня не заметил, как начался конец света. Не потому что отвлекся, а потому что в его мире каждое событие должно было иметь четкую причинно-следственную связь, а не происходить спонтанно, как это делали люди. В подземной лаборатории «Альтегро» система безопасности была настроена на множество сценариев, но ни один из них не предусматривал полного отключения энергопитания без предварительного предупреждения.
Когда погас свет, он действовал по протоколу: сначала выругался, потом проверил основную линию питания, затем переключился на резервный генератор, активировал аварийную газовую горелку с системой подачи кислорода. Только когда индикаторы на приборной панели показали полный отказ всех систем — хотя время, казалось, остановилось — он продолжил работу. Прерывать химический процесс было недопустимо, ведь реакция уже достигла критической точки.
Под землёй время текло иначе. Воздух был насыщен парами реагентов, металл стен хранил тепло от работающих систем охлаждения, а монотонный гул оборудования создавал иллюзию нормальности. Здесь не существовало новостей, паники или человеческих эмоций — только формулы на бумаге, стерильное стекло колб, резкий запах ацетона и тихое шипение реакций, которые, по крайней мере, подчинялись законам физики.
На третий день он поднялся наверх не из-за предчувствия, а из-за объективного факта: запас дистиллированной воды подошёл к концу. Этот параметр был критически важен и не подлежал игнорированию.
— Приоритеты… — пробормотал он, поднимаясь по лестнице, проводя пальцами по холодному металлу поручня. — Сначала приоритеты, потом всё остальное.
На поверхности всё было иначе. Не громким взрывом, не внезапным катаклизмом, а какой-то фундаментальной неправильностью мироустройства. Запах ударил в ноздри сразу — не просто гарь, а тошнотворная смесь жира, крови и чего-то сладковатого, от чего язык прилипал к нёбу. Саня замер, глубоко вдохнул, закрыл глаза, словно пытаясь проанализировать химический состав воздуха.
— Интересно…
Открыв глаза, он осмотрел улицу через призму научного наблюдения. Машины стояли брошенными: двери распахнуты, стёкла в трещинах, на асфальте темнели пятна, происхождение которых не требовало объяснений. В окнах домов царила особая пустота — не отсутствие людей, а отсутствие намерения, желания, цели.
— Ну наконец-то… — прошептал он с удовлетворением в голосе. — Мир стал честным.
Шагнув вперёд, он наступил на что-то мягкое, но не обратил внимания. Его сознание фиксировало только важные данные:
