Глава 1. Осенняя опись
К октябрю Цветочное становилось тише.
С набережной уходили летние разговоры, в окнах домов раньше загорались лампы, а у площади ветер гонял по мокрой брусчатке жёлтые листья. Волга за деревьями казалась тяжёлой и ровной. Анна любила смотреть на неё из окна мансарды, пока закипал чайник, но теперь времени на это почти не оставалось.
С утра в «Лавандовой странице» пахло кофе, влажным деревом и бумагой.
На большом столе у окна лежали три раскрытые папки, стопка бескислотной бумаги, карандаши, хлопковые перчатки и карточки для описи. В дальнем углу между стеллажом и батареей развалился Барсик. Он следил за происходящим с выражением человека, которому надоели чужие важные дела.
— Тридцать первая, — сказала Дарья Романова, сверяясь с листом. — Хроника семьи Соколовых. Конец девятнадцатого века, дополнения до тридцать восьмого года.
Анна поставила на край стола чашку и придвинула к себе тонкую тетрадь в потёртом сером переплёте.
С виду она была самой обычной. Не роскошной, не древней, не похожей на вещь, за которую борются в кино. Бумага потемнела по краям, нитки переплёта вытянулись, на обложке проступило пятно от старой сырости. Но за последние недели Анна успела понять: в Цветочном самые важные вещи почти всегда выглядели именно так.
— Давайте без спешки, — напомнила она. — Сначала общее состояние, потом листы, чернила, пометы. И только потом содержание.
— Я и не спешу, — суховато ответила Дарья. — Я радуюсь.
Анна подняла глаза.
Дарья улыбалась. У неё была привычка говорить строгим голосом даже тогда, когда ей было хорошо. За месяц совместной работы Анна уже перестала принимать это за недовольство.
— Простите, — сказала Дарья. — Просто я всю жизнь работала с отдельными фрагментами. С выписками, чужими пересказами, архивными ссылками, которые обрываются на самом интересном месте. А здесь — целая система. Семь семей. Несколько веков. И почти без потерь.
— Почти, — тихо поправила Анна.
Дарья кивнула.
В нише за стеллажом, открытой в конце лета, нашли сорок два ящика с рукописями и семейными хрониками. Теперь они жили своей новой, очень земной жизнью: их нужно было описывать, беречь от сырости, сверять с фондами музея, иногда просто осторожно расправлять страницы после долгого плена тесных коробок.
Ничего сказочного в этом не было. Только работа.
И всё же каждый раз, когда Анна снимала с полки очередную папку, ей казалось, будто дом делает вдох.
Дверной колокольчик звякнул.
— Я вовремя? — спросил Егор Соколов, стряхивая с пальто капли дождя.
— Если принесли обещанные фотографии, то очень вовремя, — сказала Дарья.
