Глава 1. Капсула в рассрочку
— Максим, ты этот блок питания сегодня добьёшь или он тебя?
Я оторвался от вскрытого корпуса промышленного контроллера и посмотрел на часы в правом верхнем углу монитора. Семь минут шестого.
Семь минут.
В другое время я бы спокойно ответил Игорю, что пациент скорее мёртв, чем жив, заказчик сэкономил на защите от скачков напряжения, а китайское чудо инженерной мысли после такого удара надо не ремонтировать, а торжественно хоронить. Но сейчас каждая минута после пяти вечера воспринималась почти как прямое покушение на мои личные планы.
— Он уже признался, — сказал я, возвращая щуп мультиметра на плату. — Просто адвоката требует.
Игорь хмыкнул.
— Значит, не добьёшь.
— Добью. Тут не ремонт, тут эвтаназия.
Контроллер принадлежал какой-то сети складов. Судя по наклейкам, его трижды чинили до нас, причём каждый следующий мастер считал своим долгом оставить внутри маленькое доказательство того, что предыдущий был идиотом. Один напаял перемычку поверх предохранителя. Второй заменил силовой транзистор на «почти такой же». Третий решил, что термопаста — буржуазное излишество.
В итоге устройство прожило ещё полгода и умерло красиво, с хлопком, дымом и отключением половины сортировочной линии.
Я быстро закончил замеры, занёс результаты в карточку заказа и поставил статус «ремонт экономически нецелесообразен».
— Всё, — объявил я. — Я победил.
— Устройство?
— Рабочий день.
Игорь снова хмыкнул, но спорить не стал.
Работа у меня была нормальная. Именно нормальная — не «работа мечты», не «каторга», не «скорее бы уволиться». Обычная техническая контора, обслуживающая автоматику, терминалы, серверные стойки, торговое оборудование и всё остальное, что владельцы вспоминали обслуживать только после того, как оно переставало работать.
Восемьдесят шесть тысяч рублей в месяц.
Премии иногда.
Начальник без привычки звонить в два часа ночи.
Отпуск оплачиваемый.
Коллектив в основном человеческий.
Для двадцати четырёх лет — совсем неплохо.
Проблема была только в одном: я слишком хорошо представлял, сколько буду получать здесь через год. И через три. И, пожалуй, через пять.
Никакой трагедии. Просто потолок был виден уже сейчас.
Я убрал инструменты, расписался в журнале и вышел из мастерской раньше, чем кто-нибудь успел придумать мне ещё одно «маленькое дело на десять минут».
На улице стоял обычный мартовский вечер: мокрый асфальт, грязный снег по краям парковки и ветер, от которого хотелось немедленно пожалеть о том, что шапка осталась дома.
