Восемьсот лет. Четыре эпохи. Одна невидимая нить.
От пера татарского писца Каляма, нашедшего приют у слияния рек Ламы и Яузы - до журналистики XXI века. От пламени меншиковских горнов до засекреченных цехов военной оптики.
«Забытое княжество» - многопоколенная сага о роде Каляминых и мастерах Клинского Круга. Люди, чьи руки вели записи жизни поколений, научились выживать, не предавая память. Они прятали летописи под половицами, делали чудесные вещи из стекла, сохраняли говор, гнулись под ветром истории, но не ломались.
Книга для тех, кто верит: память рода - это живой огонь. И пока есть кому его поддерживать, Круг не разомкнётся.
Посвящается моим Каляминым — деду, прадеду, прабабушке. И всем, чьи имена ушли в тишину времён, но кто навсегда остался у истоков нашей семьи. Тем, кого я помню, и тем, чьи шаги растворились в прошлом, но кто стоял у самых истоков нашего рода, храня его нить сквозь века. Благодаря вам я есть, а эта книга стала возможной.
Новгород Великий. Осень 1342 года.
Новгород дышал тяжело, густо и противоречиво. Это был город-купец, город-воин, город-республика, где запах свежей выпечки и ладана смешивался с запахом нечистот, рыбьей чешуи и крови. Узкие улочки, вымощенные бревнами, чтобы не вязнуть в грязи, были забиты телегами. Крики зазывал, звон монет, ржанье лошадей, лай собак - всё сливалось в непрерывный гул, от которого к вечеру раскалывалась голова.
Но для Черняты, тогда еще просто молодого боярского сына по имени Яромир (прозвище «Чернята» прилипнет к нему позже, уже в лесах), этот гул стал невыносимым. Не из-за шума. Из-за лжи.
Его отец, боярин Василий Гаврилович, был человеком старым, богатым и осторожным. Он владел обширными землями на Волхове, держал три торговых корабля, ходивших до самого Готланда, и имел место на вечевой площади рядом с самим посадником. Дом их стоял на Торговой стороне, огромный, двухэтажный, с резными наличниками и высоким крыльцом. Внутри было тепло, пахло воском, сушеными яблоками и дорогими заморскими тканями. Но для Яромира этот дом стал клеткой.
Конфликт назревал давно, как гроза над Ильменем. Всё началось с того, что Яромир, обладавший необычной для новгородца внешностью - смуглой кожей, черными, как смоль, волосами и темными, пронзительными глазами, унаследованными от матери-полонянки, привезенной отцом из далекого похода на юг, - всё чаще слышал за своей спиной шепот.
- Гляди, это же сын Василия... А лицо-то какое! Не наш, явно не наш. Мать-то его, говорят, басурманка. Оттого и глаза такие злые.
