– А вот и квартирка! – сказал Максим, подходя к обшарпанной двери на третьем этаже. – Надеюсь, что она не такая убитая, как мне описывал отец.
– Нуууу, Ма-а-ась! Давай быстре-е-ей, у меня сейчас руки отвалятся, – протянула Вика, поднимаясь следом, держа два больших пакета, в которых позвякивали бутылки.
– Да, момент. Дай насладиться. Не каждый день тебе подгоняют семикомнатную квартиру в центре Питера.
– Ма-а-ась!!! – крикнула Вика.
Максим заторопился, подбирая ключи. Найдя нужный, он вставил его в замочную скважину и провернул несколько раз. Ключ поддавался с трудом, как будто открывал большой амбарный замок. Распахнув со скрипом старую дверь, обитую кожзаменителем с рисунком в виде ромба, Макс сделал реверанс и сказал:
– Заходи, кошечка моя!
– Какая ещё кошечка? – фыркнула Вика. – Я сейчас больше похожа на нагруженную лошадь!
– Нуууу… ты мой котёнок, а кошек обычно первыми запускают в новый дом, – запинаясь пробормотал Макс, почесав затылок.
Вика немного смягчилась и, проходя мимо него, издала тихий звук, похожий на мяуканье. Максим, расплывшись в улыбке, зашёл следом. Перед молодыми людьми предстал длинный коридор, уходящий в темноту. Он был заставлен деревянными кадушками, окованными железом сундуками и каким-то старым домашним скарбом, давно утратившим своё предназначение.
Стены скрывали выцветшие обои. Местами они вздулись пузырями, местами свисали рваными лоскутами, обнажая почерневшую штукатурку. Поверх рисунка кто-то вывел углём или тёмной краской непонятные знаки и руны. Одни почти исчезли, другие выглядели так, словно их нанесли совсем недавно.
Слева, на стене, висели большие часы с маятником. Они продолжали размеренно отсчитывать время. Тик… так… тик… так… Этот звук был единственным живым в застывшей тишине коридора и почему-то казался громче любого крика.
– Ма-а-ась… мне здесь не нравится, – пролепетала Вика.
Максим с усилием стряхнул первое оцепенение и едва слышно прошептал:
– Так батя и правда не преувеличивал насчёт квартиры…
В тот же миг дверь за их спинами с оглушительным грохотом захлопнулась. Темнота мгновенно поглотила коридор, густая и вязкая, словно живая. Лишь мерное тиканье часов нарушало её неподвижность.
На ощупь найдя на стене ряд выключателей, Максим нажал один из них.
Под потолком вспыхнула лампа накаливания. Её тусклый жёлтый свет медленно растёкся по коридору, будто шаг за шагом отвоёвывая пространство у мрака. Теперь всё выглядело иначе. Кадушки, сундуки и старый домашний скарб уже не казались затаившимися силуэтами. Они вновь стали всего лишь старыми вещами, аккуратно расставленными вдоль стен. Даже маятник часов больше не отсчитывал секунды с угрожающей неумолимостью – его размеренное «тик-так» неожиданно успокаивало. А странные надписи почти растворились на пожелтевших обоях, превратившись в часть давно выцветшего узора.
