Над миром нависла свинцовая пелена — не то туман, не то пепел, оседающий на плечи, словно проклятие. В таких краях, где солнце давно забыло дорогу к земле, даже тишина звучала угрожающе — будто сама пустота затаила дыхание в ожидании чего-то чудовищного.
Каэл стоял на краю выжженного поля, где ещё вчера колыхались колосья, а сегодня чернели обугленные стебли, будто кто-то провёл по земле лезвием тьмы. В его пальцах до сих пор подрагивали искры от последнего заклинания — слабого, почти беспомощного, но единственного, что он сумел выжать из себя, чтобы остаться в живых. Запах гари въедался в кожу, смешиваясь с металлическим привкусом крови — его собственной, из рассечённой брови.
Он не был избранным. Не был потомком древних родов, не носил знаков судьбы на коже и не слышал шёпота богов. Каэл был просто человеком — кузнецом по ремеслу, магом по необходимости и одиночкой по горькому стечению обстоятельств. Но сегодня судьба перестала быть равнодушной: она схватила его за горло и швырнула в самую гущу войны, о которой в его деревне шептались только в сказках у очага.
Война между Светом и Тьмой больше не была абстракцией из легенд. Она пришла к порогам, сжигая дома, стирая лица с памяти мира. И теперь Каэл стоял посреди этого кошмара, понимая: либо он научится сражаться, либо станет ещё одной тенью на пепелище.
Из мрака, сгустившегося у кромки леса, донёсся нечеловеческий хохот — резкий, звенящий, будто осколки стекла падали на камень. Каэл инстинктивно выставил перед собой дрожащую руку, пытаясь собрать хоть каплю силы. Но вместо удара тьмы из темноты вышел… демон.
Не тот, каких рисовали в священных книгах — гротескный, рогатый, пылающий гневом. Этот был худощав, в изысканном темно-бордовом фраке, с лицом, которое могло бы принадлежать уставшему бродяге, если бы не изумрудные отблески в глазах и когти, едва заметно выступающие из кончиков пальцев, что делали его хищником в глазах других. Он остановился в нескольких шагах, склонил голову набок и произнёс с насмешливой интонацией:
— Ты выглядишь так, будто готов упасть в обморок от собственной храбрости. Или уже упал, просто ещё не понял?
Каэл сжал зубы, пытаясь скрыть дрожь:
— Кто ты такой?
Демон фыркнул, будто вопрос был до смешного наивным, и лениво провёл когтем по обугленному стеблю, оставив на нём глубокую борозду:
— Тот, кто знает, как выжить в этой мясорубке. И, судя по всему, единственный, кто готов тебе это показать. Хотя, честно говоря, я не уверен, что ты протянешь дольше пары дней. У тебя вид человека, который молится даже на тень.
