Дом стоял в глубине леса. Такого плотного, что перемещаться по нему представлялось возможным только пешком. В крайнем случае на квадроцикле повышенной проходимости. Дополнительный запас топлива с собой взять тоже требовалось, поскольку в непроходимых дебрях Кологривских лесов Костромской области заправочные пункты отсутствовали, как класс.
Зато дом среди сосново-лиственного буйства возвышался добротной деревянной статью, с двускатной крышей, щедро укрытой мхом и с коньком. Конёк имел форму черепа без нижней челюсти, зато в глазах эффектно торчали два натуральных изумруда, которые ночью светились так, что освещали не только крыльцо, но и часть территории за забором. Забор являлся элементом номинальным и скорее обозначал территорию двора, чем реально что-то отгораживал.
Находился дом, вроде как в деревне, вернее, в месте, которое когда-то ею было. Теперь же здесь стояло всего три дома, давно пустующих, потому как жители давно побросали эту глушь и переехали в города в поисках лучшей жизни.
Однако дом с черепушкой жил и процветал, насколько процветание уместно для территорий, во круг которых на ближайшие пару десятков километров не встретить даже курьера. Построен он был задолго до появления деревни, которая стихийно образовалась вокруг него, а потом, спустя пару столетий исчезла.
Проживала в нём женщина неопределённого возраста, на вскидку от тридцати до шестидесяти лет. Обитала она здесь со времён постройки, когда гвоздями было пользоваться неприлично, и брёвна, аккуратно подогнанные, лежали впритирку. Седина в волосах у женщины появилась совсем недавно, но пока только на макушке, что не мешало ей носить волосы распущенными, как завещала матушка-природа. Одежду носила удобную, то есть, длинные панталоны, а поверх них несколько юбок и чёрное с вышивкой платье, чтобы не мёрзнуть, когда не протоплена печь.
Правды ради стоило отметить, что печь в доме стояла добротная и грела исправно. Но топила женщина её, только когда наступали морозы, а в остальное время закаливала организм. К тому же громадный чёрный кот с зелёными глазами и густым мехом отлично грел ей спину.
Промышляла женщина делами сельскохозяйственными, а также потусторонними. Потому как выполняла задачи по охране границ между миром живых и мёртвых. Несмотря на то что людей она не видела с тех пор, как в начале века отсюда уехали последние сельчане, и связи с внешним миром не имела, недостатка в общении она не испытывала: белок в лесу полно, а белки, как известно, ужасные сплетницы. Если кто-то из них заглядывал в гости, то болтовня затевалась на полдня.
