— Ты — мой рай, Рина, — шептал он, блуждая затуманенным взглядом по моему телу. — Я хочу жить в нем до конца своих дней. В твоем дыхании. В твоих губах.
Его пальцы скользили вверх-вниз, окрыляя, и я таяла. Куски льда слетали с моей души, превращались в пар и уносились в небеса.
— Я люблю тебя, Давид, — слова вырвались наружу с изумительной легкостью, как будто только и ждали своего часа.
Он вздрогнул и вошел еще глубже, двигаясь так медленно, словно это лучшее занятие на свете. И я была готова продолжать бесконечно, лишь бы этот миг растянулся во времени, и сама вечность затаила дыхание, наблюдая за нами.
Пальцы зарылись в его мягкие волосы, а взгляд бессознательно блуждал по потолку, цепляясь за извилистые узоры трещин.
Трещины?
В них что-то ползало. Темное. Живое…
Мухи?
Насекомые копошились, перебирая тонкими лапками и расправляя влажные прозрачные крылья.
— Ты — мой рай, Рина, — его шепот окутал меня, и я попыталась утонуть в нем, вытесняя навязчивую мысль о том, что узоры на потолке… шевелятся.
Глаза закрылись, и я полностью отдалась сладости этого момента.
— Давид… — его имя сорвалось с губ прерывисто, утонув в ритме наших движений. — Господи… Как же я люблю тебя!
В ушах нарастал гул.
Жужжание?
Нет, показалось. Это кровь стучала в висках в такт нашему дыханию.
— Ты — мой рай, Рина, — снова повторил он…
Я распахнула глаза, уставившись в потолок. Трещины росли, шевелились, выплевывая наружу назойливых насекомых. Тысячи мух сидели друг на друге, образуя пульсирующую тень, готовую в любую секунду обрушиться прямо на нас.
— Стой, — я уперлась ладонью в его грудь, заставляя отстраниться.
Его голова медленно поднялась. Прекрасные губы растянулись в ухмылке, а взгляд расширился, открывая бездонную черноту его глаз.
Чужих глаз…
— Ты — мой рай, Рина, — хрипло прошипел он, обнажая серые нечеловеческие клыки и все еще продолжая двигаться во мне.
Ужас сковал тело, прилип мертвыми пальцами к горлу, сжимая его в ледяных тисках немого крика. Внутри все оборвалось и похолодело, будто сердце остановилось на самом деле.
Сердце остановилось…
Я смотрела на свое отражение в чужих зрачках, где вместо лица разливалась кровавая каша из разбитого вдребезги человеческого тела.
— Ты — мой…
— Заткнись! — горло взорвалось болью, выталкивая слова острыми осколками. Я пнула демона коленом в живот, и он отлетел в угол с неестественной легкостью, будто его тело было набито пеплом.
Руки быстро ощупали лицо — глаза, нос, губы — все было на месте.
