Юрий Достовалов
Взапуски со смертью
1
Он понимал, что его земным дням наступает предел. И все же то последнее, что заботило его, что служило венцом всей жизни, вливало в его изможденное, почти бездыханное тело последние жизненные соки. Только бы их хватило, только бы хватило!.. И тогда, тогда со своими самыми знаменитыми картинами, плодом стольких мучений и трудов, он сможет сказать Вечности, оправдаться перед Нею: «Я не напрасно прожил свою пусть беспутную, но все-таки ценную жизнь!» Но так сказать можно было, только имея на руках эти картины. Только тогда…
Вот почему он так усиленно всматривался в береговую кромку – именно оттуда, судя по договоренности, должно было появиться судно с заветными полотнами! Последние яркие лучи обрывающегося в море солнца слепили его, тени становились длиннее, приобретали уродливые черты. Собрав остатки сил, он плелся вослед закату. Иногда ужасно уставал и тогда, опускаясь в горячий прибрежный песок, лежал минуту-другую, набираясь сил от живительной итальянской земли, вскормившей его. Его земли…
Избитое тело нещадно ныло. Наконец он дернулся в последний раз. Собрал последние силы. Поднялся. Выпрямился. Устремил взгляд на закат.
Сделал шаг.
Другой.
Третий…
Жутко захотел пить. Ощупал фляжку на поясе – она была пуста.
И тогда, в одну секунду почувствовав, что надежд больше нет, что сейчас, вот сейчас придется умереть, дернулся всем телом, словно споря с неумолимой человеческой природой, и упал навзничь, бездыханный, рядом с кромкой набежавшей легкой морской волны.
И конечно, он уже не смог заметить, как навстречу ему по дороге из ближайшего порта во весь опор мчится легкая открытая бричка, понукаемая нетерпеливым седоком. Всадник, еще довольно молодой человек, приблизился к лежавшему, остановил коня, соскочил на песок и склонился над телом. Дотронулся до тела, всмотрелся в лицо и заметно побледнел.
– Это ведь Меризи… – пролепетал он. – Это Микеланджело Меризи! Санта Мария! Микеле, кто же тебя так, а? – суетился он вокруг тела художника, понимая, что вряд ли может помочь ему. И все же надеялся, что не все еще потеряно, что несчастного еще можно спасти.
– Что же это я! – его вдруг словно осенило. – Надо ведь скорее к доктору, к доктору!
Возница порывисто оглянулся по сторонам и радостно воскликнул:
– Ну конечно же! В каких-нибудь двух лигах1 живет доктор Мартиолли! Он ни за что не откажет, не тот он человек! К тому же и коляска у него добротная, не в пример моей, – он укоризненно посмотрел на свою видавшую виды повозку, половину сиденья которой занимал громоздкий кованый сундук, обитый почерневшей кожей. – Мне тут и положить-то его некуда… Станем уповать на Матерь Божию, Микеле, – он еще раз склонился над телом. – Я скоро вернусь… Мы вернемся… с доктором Мартиолли, обещаю тебе… Ты только дождись нас, только дождись, а?..
