Альтернативная история.
Посвящается тем, кто верит, что иногда одна пуля стоит больше, чем целые батальоны.
---
ПРОЛОГ. СТРАЖ, УПАВШИЙ ВО ВРЕМЯ
Москва, Кремль, 14 февраля 2024 года, 23:40
Капитан ФСО России Сергей Викторович Нечаев заступил на пост №1 — в смену охраны у Могилы Неизвестного Солдата. Формально объект назывался «Пост вечной славы». Неформально — старые волки госохраны называли его «качелями времени»: от стылого ветра с Александровского сада кружилась голова, а горевшие в граните буквы «Имя твоё неизвестно» казались порталом.
Нечаев нёс службу двенадцатый год. За плечами — две чеченские, сирийская командировка, школа выживания в лесах под Боровском. Он умел убивать человека спичкой, но теперь стоял смирно, положив ладонь на карабин, и думал о своём.
Он часто размышлял об истории. Не так, как университетские профессора, а как солдат: где ты сэкономишь патрон, где лучше окопаться, откуда ветер дует перед штурмом.
Особенно его бесило 1 марта 1881 года.
— Дураки, — шептал Нечаев, когда очередной турист фоткался у вечного огня с селфи-палкой. — Ну как можно было оставить царя одного после первого взрыва? Как? Элементарное правило личной охраны: после покушения — немедленная эвакуация в безопасное место. Нельзя выходить к раненым. Нельзя. Этому учат на первом занятии.
Он учил сам. В Центре специального назначения ФСО на курсе «безопасность первых лиц» разбирали каждое покушение XIX века. Делали выводы. И каждый раз Нечаев злился, глядя на схему Екатерининского канала.
— Гриневицкий стоял у перил. Рысаков бросает первую бомбу — она разрывается под копытами. Царь выходит из кареты. Гриневицкий делает шаг и бросает вторую. Смертельно. Точка. Идиоты, ну почему никто не застрелил ту суку до броска?
Ответа не было. История не терпила сослагательного наклонения. Но Нечаев всё равно представлял: вот он, поручик 2-го взвода Собственного Его Величества конвоя, перехватывает револьвер. Выстрел. Террорист падает, бомба выскальзывает из рук, не успевает взорваться или взрывается в воздухе без вреда для первого лица. Царь жив. Конституция Лорис-Меликова подписана. Россия не вступает в бесконечную спираль террора и реакции. И, может быть, его прадед, крестьянин Тамбовской губернии, не попал бы под столыпинские рельсы в 1908-м.
— Хватит мечтать, — одёрнул себя Нечаев. — Ты часовой, а не попаданец в дешёвом романе.
Он переступил с ноги на ногу. Часы на Спасской башне показывали полночь.
И тут небо над Александровским садом вспыхнуло фиолетовым.
Нечаев успел подумать: «Солнечное протуберанец? Нет, не время года». Потом — странный хлопок, похожий на разрыв снаряда «Град», только без свиста. Потом — гравитация перестала слушаться.
