Глава 1 Дармоед от журналистики
Пожалуйста, не шарахайтесь от честного признания – я
тунеядец!
Причем закоренелый, наглый, скользкий. Правда, правда
преступного безделья никто не замечает, но это так. Полагают, что журналист,
как представитель клана творцов, может расслабиться, но все же ему носиться по
белу свету – если устал, не грех отдохнуть. Но я утверждаю: усталости нет и в
помине. Я сознательно избегаю любых встреч, умных разговоров, мой суперкарандаш
с вечным грифелем давно не касался чистого блокнотного поля. Теперь я люблю
лежать в кресле-качалке, без конца всматриваясь в прошлое, перебираю то, что со
мной, да и не только со мной произошло.
Я точно знаю, что трудолюбие мое надломилось девятнадцать
лет назад, когда Лора вернулась из долгого звездного путешествия. Она привезла
малыша – как она утверждала моего кровного сына. Я стонал от счастья, но Лору
мои отцовские чувства не тронули. Она даже на порог меня не пустила, а по
видеоинформатору потребовала убраться на все четыре стороны. Сына своего я так
и не увидел и, как побитая собака, поплелся на Космодром. Убравшись на Землю, я
все же надеялся на благополучный исход – авось Лора одумается, позовет! Но за
девятнадцать лет ни одного проблеска со стороны планеты Белянчикова, ни одного
зовущего слова… Полное молчание!
От Вильяма и Деметре, моих самых близких друзей, я узнал
: Лора дала малышу имя Викдан.
Викдан – значит данный Виктором!
Выходит, обо мне не так уж и забыли! Но Вильям узнал и
про такую подробность, там, в семейном кругу, частица «Вик» забыта – мальчика
зовут просто Дан.
Трещину в душе я вовсе не старался как-то замазать,
залечить. Наоборот, откровенно злорадствовал – так тебе и надо! Ты даже хорошо
не уяснил – в чем же перед Лорой провинился; ты слабак, недотепа с дрожащими
неловкими руками, не сумел удержать хрупкое счастье, вот и брызнула во все стороны острые осколки…
Деметра сочувствовала мне, стараясь подбодрить. Она
по-прежнему работала инженером на телевидении, заглядывала ко мне в редакцию,
стараясь вовлечь меня в работу, подбрасывала интересные сюжеты.
Но, со мной случилась беда. Трещина в душе углублялась,
вовсе не хотелось куда-то мчаться, кого-то интервьюировать. Лучше подремать в
кресле, открыть в себе чакры, погрузиться в самосозерцание, а если надоест по
поехать к Вильяму и Деметре, выпить винишка, поиграть с Виктором, маленьким
сыном друзей, которого они назвали в мою честь. Вильям, спасибо ему, оказался
большим дипломатом, старался не тревожить воспоминаниями, сидел в своей
лаборатории, он так и остался ученым-изобретателем. Правда мне казалось, что у
него в душе тоже появились трещинки. Он постарел, а Деметра, ласковая и
внимательная жена его, расцвела, как «Роза – дар прекрасный рая…»
