Жало паяльника с тихим шипением вгрызлось в каплю припоя. В воздухе лаборатории повис густой, сладковатый запах нагретой канифоли — лучший антидепрессант на шестьдесят восьмой параллели.
Илья Разин, ведущий инженер роевой телеметрии роботизированной фабрики «Север-7», смахнул со лба каплю пота тыльной стороной ладони, стараясь не задеть лицо пинцетом. На антистатическом коврике перед ним лежал выпотрошенный микро-дрон серии «Мормышка». Опытный образец, присланный на обкатку из питерского КБ «ЗАСЛОН». Внешне — угловатая помесь краба с теплоотводным радиатором, закованная в матовый ударопрочный пластик.
— Я всё равно не понимаю, Илья Андреевич, — раздался из-за спины голос стажера Макса. Парень стоял у осциллографа, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Зачем им такая вычислительная мощность на борту? Это же диагносты. Облетели магистраль, сняли тепловой контур, вернулись.
Разин хмыкнул, откладывая паяльник на подставку.
— Если тебе нужен просто тепловой контур, возьми китайский пирометр и иди меряй. «Мормышки» работают иначе. Дай сюда тактический планшет.
Илья подключил диагностический шлейф к разъему на спине дрона. Сервоприводы аппарата тихо заскулили, калибруя гироскопы. Рядом, на магнитной зарядной станции, синхронно мигнули зелеными диодами еще двенадцать таких же «крабов».
— Поодиночке они почти слепые, — Разин вывел на экран терминала сетку координат. — У них на борту СВЧ-модули. Базовая частота — шестьдесят гигагерц. Когда они взлетают и выстраиваются в заданную формацию, их антенны синхронизируются.
— Фазированная решетка? — нахмурился Макс, вспоминая лекции.
— Синтезированная апертура, — поправил Илья. — Рой становится одной гигантской виртуальной антенной. Мы не просто смотрим на поверхность трубы. Мы смотрим сквозь нее.
Разин нажал «Enter». Дюжина дронов сорвалась с фиксаторов. Воздух в лаборатории наполнился низким, вибрирующим гулом, похожим на звук трансформаторной будки. Рой единым пятном завис в полуметре от железобетонной несущей стены.
Экран планшета мигнул, отсекая каскад белого шума. На черном фоне проступила 3D-томограмма стены.
— Смотри, — Разин ткнул заскорузлым пальцем в экран. — Бетон для этой длины волны радиопрозрачен. Стальная арматура дает жесткую засветку, но алгоритм ее математически вычитает. А вот это...
Сквозь серую сетку виртуального бетона, на глубине полуметра, где проходила резервная вентиляционная шахта, пульсировало крохотное красное пятно. Оно ритмично расширялось и сжималось.
— Крыса? — округлил глаза стажер.
— Микро-Допплер, — кивнул Разин, сворачивая окно телеметрии. — Мы ловим сдвиг фазы отраженного СВЧ-сигнала от биения ее сердца. Через полметра глухого железобетона. Понимаешь механику? Если настроить фильтры, мы так же легко найдем микротрещину в валу планетарного редуктора, пока он крутится под нагрузкой на трех тысячах оборотов.
