Из окна открывался привычный унылый вид: серые, разваливающиеся развалины старых домов. Одинокий дождь яростно барабанил по железной крыше автомобиля, нарушая зловещую тишину.
Веки налились свинцом, глаза закрывались сами по себе. Сознание медленно ускользало под монотонный стук капель, погружая во тьму, где стиралась граница между обычным сном и кошмаром.
Оглушительный, рев движущегося КАМАЗа буквально вырвал меня из сна. Сердце ушло в пятки. В кромешной тьме я судорожно схватился за руль, ослепленный чужими фарами, и резко выкрутил его в сторону, пытаясь уйти от удара.
Наконец колеса зашуршали по гравию возле офиса. Здание выглядело мрачным и сильно запущенным. Я заглушил мотор, вышел под дождь и толкнул тяжелую входную дверь. Она ответила протяжным, зловещим скрипом, который эхом разнесся по темному холлу.
В пустом холле царило запустение. Единственным живым пятном в полумраке казался массивный стол, заваленный пожелтевшими от сырости бумагами, и потертое кожаное кресло, будто пришедшее сюда прямиком из восьмидесятых. На всем лежал толстый слой вековой пыли.
Моя первая рабочая смена начиналась с банальной уборки — нужно было навести здесь хоть какой-то порядок перед выполнением основных задач. Я шагнул вглубь здания и оказался в бесконечно длинном, темном коридоре. Большинство дверей по обе стороны были наглухо заперты, словно скрывали от посторонних глаз что-то зловещее.
Заглянув в кладовку, я обнаружил склад старого хлама. В полумраке пылились ржавые инструменты, громоздкие мониторы древних компьютеров и грязные тряпки. На полках выстроились флаконы с чистящими средствами таких марок, которые уже лет тридцать как перестали выпускать. В нос ударил резкий запах застоявшейся химии и гнили.
Взяв всё необходимое, я повернулся к выходу и дернул ручку. Закрыто. Она была наглухо заперта снаружи. На секунду меня прошиб холодный пот. Я попытался навалиться на дверь плечом, но старое дерево даже не скрипнуло. Я заперт.
— Черт, черт, черт! — судорожно шептал я, стараясь не поддаваться панике.
Ломать замок складным ножом было бесполезно — нужен был ключ. Я врубил фонарик на телефоне и начал безумно вращать лучом света по углам кладовки, переворачивая старый хлам. Я швырял в стороны рваные тряпки, скидывал ржавые инструменты... Как вдруг луч света выхватил верхнюю полку стеллажа.
Там, среди пыльных папок, сидела старая, потрепанная плюшевая игрушка. Серый заяц с неестественно длинными ушами, в синих штанишках и с жуткой, застывшей ухмылкой во все зубы. Его пустые, мертвые глаза, казалось, смотрели прямо мне в душу. Под его лапой что-то блеснуло. Это был ключ.
