Мир прогнил. Не как упавшее яблоко в саду, подгнившее с одного бока. Он разлагается изнутри, с самого сердца. Там, где должна царить справедливость, раскинулась выжженная страхом пустыня.
Страх — самое мощное орудие в руках тех, кто лишён истинного величия. Инквизиторы знают это лучше всех. Фанатики веры, святая полиция, чья власть простирается туда, где кончается власть короны.
Простые люди прозябают в нищете, раздавленные гнётом самопровозглашённой магической элиты, возвышающей свои замки из белого камня и возомнившей себя царями мира. Но все они дрожат перед тем, что невозможно измерить, подчинить или купить… Перед Хаосом.
Церковь умело использует этот страх. Триста лет Инквизиция подкармливает костры, жертвуя телами тех, в ком пробуждается опасная сила. Их зовут «Искрами Пустоты» — проклятыми, ошибкой природы.
Люди действительно верят, что Искра — это скверна, трещина в творении, которую надо выжечь, пока она не разъела мир. Я же вижу в них редчайший дар: чистейшую энергию мироздания.
Жалкие трусы… Им легче спалить младенца в колыбели, чем дать ему шанс осознать свою божественность среди муравьёв. Проще уничтожить, чтобы «Колокола Чистоты» в соборах снова загудели, охраняя их шаткое превосходство. Стабильность — их богиня, первородная сила — то, чего они боятся больше всего.
Я уловил всплеск. На окраине Империи реальность едва дрогнула, но я, смотрящий не глазами, почувствовал его: зов, тянущийся на сотни миль, как маяк в ночи — манящий и неумолимый.
— Слишком ярко, — прошептал я, глядя на ладони в чёрных перчатках. — Этот свет спалит дом, если я не опережу их.
Мой «Театр Разбитых Звёзд» требует свежей крови. Зрители — разжиревшие аристократы в масках, уставшие от банальных иллюзий и дрессированных теней. Им подавай бездну на вкус, без риска для себя. Нужна новая звезда, чья мука станет пиком наслаждения. Я дам им это в обмен на их монеты.
Мои люди не слуги, а мастера: гримёры, портные, актёры, хранители забытых секретов. Среди них и беглецы, выскользнувшие из когтей Инквизиции, и палачи, уставшие от крови, и контрабандисты, знающие все тайные тропы. Они знают цену ужаса, и я чту их за это.
В соборе неподалёку уже гудят погребальные колокола. Инквизиторы седлают коней. Для них это не охранная операция — это священный ритуал «очищения». Они мнят себя праведниками, на деле лишь расчищая мне дорогу.
Поправив лацканы чёрного камзола, я сплёл тени в портал. Неважно, кто встанет у меня на пути: перепуганные родители или фанатики с горящими глазами. В этом мире выживает тот, кто берёт своё.
