Сейчас, с высоты собственного опыта и прожитых лет, я понимаю, что моя жизнь не задалась с самого начала. Меня родили в понедельник. Не знаю, о чём думала моя мать, почему врач, принимавший роды, не стимулировал их в воскресенье или не переложил на вторник, но факт остаётся фактом — я родился в понедельник и оттого вся моя дальнейшая жизнь пошла наперекосяк.
С младенчества меня обманывали, наказывали, запрещали делать то, что я хочу, а вместо этого требовали исполнять какие-то непонятные и неприятные обязанности. Едва осознав себя, я понял, что всем что-то должен. Неудивительно, что рос я в глубочайшем разочаровании от самой жизни и тех людей, которые меня окружали.
Мама норовила накормить меня невкусными, но питательными смесями, отец любил давать вместо соски свой собственный палец, бабушка шлёпала по попке, говоря, что стимулирует пищеварение. От меня требовали ходить исключительно на горшок, не запихивать в рот разные прикольные предметы, не нюхать забавные флакончики на столе матери, не плакать ночами, даже если у тебя режутся зубки. Как я вообще тогда выжил наперекор всем трудностям и стал взрослым — не понимаю!
По мере того, как я взрослел, жизнь раскрывалась передо мной со всё более страшной стороны: то заставит ходить в детский сад, то — учиться читать и писать, потом — одиннадцать лет каторги в среднем учебном заведении, и, под конец — университет, дембельский аккорд моего несчастного детства. С каждым годом мой долг перед семьёй, обществом, всем миром только увеличивался, пригибая к земле и не давая вздохнуть полной грудью.
Всё это время я страстно мечтал избавиться от токсичных родителей, от их абьюза и глупых требований, начать самостоятельную, полную радости взрослую жизнь. Но когда я, наконец, сбежал от семьи в большой город, внезапно обнаружил, что и взрослая жизнь не так сладка, как мне казалось. Она также полна странных запретов и нелепых табу, обязанностей и долгов. Я понял, что сколько бы тебе не было лет, всё будет плохо, всегда плохо.
Постепенно я свыкся с мыслью о том, что ничего хорошего от жизни ждать нельзя, что я обречён влачить беспросветное существование до самой смерти, и, не то чтобы смирился, но научился сосуществовать с этой реальностью. Я нашёл работу, неплохо зарабатывал, снял квартиру, которую обставил по своему вкусу, иногда встречался с девушками, но серьёзных отношений не заводил. У меня никогда не было любимой, как не было и настоящих друзей — так приятели, с которыми можно провести время, но не доверишь тайны. Я жил сам по себе и даже гордился своей асоциальной позицией, считая её признаком собственной гениальности. Мой стакан всегда был недолит наполовину.
