Сны, которые он видит, воздушны. Он бежит по лугам и полям, растягивая пейзажи как пуговицы, распахивая пространства как большой такой плед-конверт. Что мне пришло?
Он встречает огромных красивых зверей — лиса, умудренного мудростью, которая стала его хвостом, сильного пеликана, раскрывшего объятия морю, лесных фей, расправивших листья в свои платья. Столько всего вокруг — пока он в межмирье, его путешествие бесконечно.
Он плывёт по тишине дня, разминая руки и ноги, словно хочет схватить, но не хочет удерживать. Иногда появляется чувство: может, пора? Пора обратно? Но ему хочется погулять — там, где луга, поля, бабочки. Где хочешь — можешь лететь, хочешь — можешь стать цветком или познакомиться с большой куколкой пчелы, такой огромной, что её полосы стекают мёдом и можно купаться в нём, а не просто есть.
— В жизни всякое бывает, — говорит пчела, — но мёд — это лучшее, что есть в моём резюме.
Пальцы рисуют клевер, ноги прощупывают воздух. Поле. Оно такое вкусное. Маршмеллоу. Он ещё не ел, но уже предчувствует. Он бежит по полю, лёжа на своей цветочной простыне.
Так он бежит, пока выключен свет, но только солнце пришло, что-то щекочет его изнутри — любопытство. А что в этом мире есть? Что в нём? Пойду, посмотрю.
«Привет. Я Рим. И я проснулся».
Сетями объятий, как рыбаки лета, они ловят цветущие деревья восприятием и передают этот импульс дальше. Тихо-тихо, как лодка ветра. Маленькие птицы — щекоткой по веткам. Смотри туда, где воздух смеётся радугой. Когда лежишь на спине, это и видишь. И подковы коней, несущих желания на флажках лунгта. Это сливается в рассвет — желания, поднимающиеся с поверхности, красные и алые, оранжево-персиковые, продолжающиеся нитями апельсиновых рыб.
— А чего это они все оранжевые? — спросил кто-то.
— Потому что рассвет не бывает серым, — ответил рассвет. — Это моё правило.
Тепло в пальцах находит себе приятеля. Это дымка. Солнечная девочка, которая часто смеётся, создавая лето где бы она ни была. Зайдёт в холодильник — и там через пять минут подсолнухи.
Цветок голоса распускается. Как это хорошо, когда можно кричать — выращивая маки, ромашки, герберы, такие плюхи, белые и розовые пионы, огромные шары смеха.
Жёлтые дикобразы цинний. Лютики. Это такие маленькие цветы, которые не могут вслух сказать «я тебя люблю», но тихонько хихикают — и ты понимаешь.
Цветы — это рыбы света, а корни — узоры солнца, разлитого реками в темечке глубины. Гуляя по полю, он видит, что может разворачивать своим голосом миры. Может раскрыть потолок! Может изменить форму облака!
