Лиза не любила пустые квартиры. Не потому, что боялась тишины — тишина была ей знакома. А потому, что в тишине становилось слышно лишнее.Сегодня лишнее было особенно громким.Она стояла посреди гостиной, держа в руках коробку с книгами, которую так и не распаковала. В углу, где сходились две стены, воздух будто дрожал, как над горячим асфальтом. Только дрожал он не вверх, а внутрь — будто кто-то тянул реальность в себя.Лиза моргнула. Дрожь исчезла.«Это просто усталость», — сказала она вслух, чтобы услышать собственный голос. Голос прозвучал нормально. Значит, она не сошла с ума. Или сошла, но не до конца.Она сделала шаг вперёд, и в тот же момент в зеркале над комодом мелькнуло движение — не её отражение. Что-то тёмное, с длинными пальцами, скользнуло по стеклу и пропало.Лиза замерла. Сердце ударило один раз — медленно и тяжело, как будто проверяя, выдержит ли.Потом она услышала шёпот.Не слова. Просто звук, похожий на то, как ветер шевелит сухие листья. Только ветер был внутри.
— Кто здесь? — спросила Лиза, хотя знала, что никто не ответит.
Тишина ответила ей.И в этой тишине Лиза поняла: она больше не одна.
Лиза замерла, и в этот миг время будто треснуло: секунды потянулись, как густая смола, цепляясь за каждый нерв. Сущность не исчезла. Она не дёргалась, не шипела, не металась по стеклу — она просто смотрела.В её взгляде не было ярости. Было что-то хуже: холодное, терпеливое знание, будто она уже видела Лизу тысячу раз — и знала, что Лиза всё равно сделает неверный шаг.Лиза сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Боль была хорошей — настоящей. Она цеплялась за неё, как за якорь.
— Ты… не можешь быть настоящей, — прошептала она, и собственный голос прозвучал жалко, слишком тихо, будто боялся потревожить эту неправильную тишину.
Сущность чуть наклонила голову — движение вышло неестественно плавным, будто шея не имела костей. И тогда Лиза заметила: отражение не повторяло её. Она стояла ровно, а эта тварь в зеркале чуть склонялась, изучая.«Это не отражение, — вдруг поняла Лиза. — Это окно».Она попятилась, не отрывая взгляда, будто если моргнёт — сущность шагнёт прямо из стекла. Шаг, ещё шаг. Зеркало висело над комодом, старое, в потемневшей раме, и сейчас его поверхность казалась не стеклом, а тёмной водой, в которой что-то медленно кружило.И тут сущность улыбнулась.Не ртом — изгибом тьмы, который сложился в подобие улыбки. И в этом жесте Лиза увидела не угрозу, а приглашение: «Ты видишь меня. Значит, ты готова».Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Лиза схватила со стола тяжёлую керамическую чашку — единственное, что попалось под руку, — и, не думая, швырнула в зеркало.Чашка ударилась о стекло с глухим стуком — и не разбила его. Просто упала на пол, звякнув, как будто сама удивилась своей бесполезности.Тишина стала громче.Сущность всё ещё смотрела.А потом Лиза услышала это — не ушами, а где-то внутри черепа, как вибрацию, которая пробирается под кожу:
