Глава 1. Страшная находка Судного Дня
Пятый день мая две тысячи девяносто девятого года пах застарелой человеческой усталостью. Исследовательский корабль Эгида-7 выплюнул шаттл в разреженную атмосферу Марса ровно по расписанию. На борту сидели новые сменщики - тридцать два инженера, четырнадцать геологов и двое яйцеголовых теоретиков, которые смотрели сквозь бронестекло иллюминатора так, будто планета задолжала им денег.
Смена прошла буднично. Старые рабочие, серые от марсианской пыли и хронического недосыпа, молча пожали руки прибывшим у подножия буровой платформы Олимп-Южный. Никто не обнимался. В этом секторе космоса сантименты стоили дороже кислорода, а кислород здесь был привозным. Через сорок минут старый экипаж уже сидел в тесных капсулах криосна, отправляясь домой к Земле. Новые принялись за работу спустя одиннадцать минут после их ухода. Капитализм Солнечной системы не терпел простоев.
Через семьдесят два часа рабочий четвертого класса Йозеф Ковач пробил стену пещеры. Он делал это не специально. Его тяжелый марсоход-бурильщик серии Крот-М4 просто потерял сцепление на осыпи базальта. Пятитонная машина дернулась, фреза ушла глубже расчетного, порода треснула, и многотонный корпус вместе с вопящим внутри Йозефом ухнул вниз на полтора километра. Спасать там было нечего и некого. Когда десять человек бывшие на дежурстве в это время, спустилась в провал, они нашли лишь идеально круглую дыру во льду вечной мерзлоты, куда затянуло тело, да вырванную взрывом панель управления. На панели застрял указательный палец Йозефа, всё ещё судорожно сжимающий гашетку заднего хода.
Но тем, кто добрался до места его гибели ради протокола утилизации оборудования, повезло чуть больше. Или меньше. Это зависит от того, как посмотреть на грядущее.
Под основной пещерой обнаружился коридор, не естественная трещина, нет. Стены были гладкими, отполированными до зеркального блеска чем-то, что плавило камень без единого шва. Температура в проходе держалась на уровне плюс двадцати одного градуса по Цельсию, хотя снаружи термометр сходил с ума на минус ста сорока. Группа из - два планетолога-теоретика, чьи имена история сожрет первым делом, техник и семеро охранников КТБ, шли по этому коридору почти вслепую. Фонари шлемов вязли в темноте впереди, словно лучи тонули в густом черном киселе. Спустя двести метров извилистого спуска тоннель оборвался резким уступом.
Они вышли на карниз над колоссальной каверной. В двух километрах от них, пронзая непроглядный мрак своим собственным отсутствием света, стояла пирамида. Она была высотой около полукилометра. Её грани состояли из материала, который буквально пил фотоны. Любой луч нашлемного фонаря, попавший на её поверхность, исчезал бесследно, оставляя после себя только холодную пустоту. Казалось, если посветить туда достаточно долго, можно выжечь сетчатку через стекло визора.
