Часть 2
1
Первые, кого Павел и Ирина увидели из окна вагона на вокзале, были, конечно, родители. Да, молодежь просила, чтобы не приходили встречать. Говорили, что сами доберутся, но родители есть родители. Мама Павла о чем-то говорила с мамой Иры, отцы тоже переговаривались. Стало понятно, что они за время отсутствия детей познакомились, не раз встречались, и, скорее всего, подружились. Ехать на двух такси домой Ирина и Павел отказались. Сказали, что соскучились по нашему метро и с удовольствием в нем прокатятся, почувствуют его запах, да и не хотят бегать по привокзальной площади, махать руками, ловить такси, потом ехать в разных машинах. Лучше сразу спустится в метро и по кольцевой, без пересадок, доехать до любимой Таганки. Пройти мимо скульптур воинов на станции, подняться на эскалаторе, выйти к храму «Николы на Болванке», а затем пойти по домам.
– Нет, миленькие наши, мы уже договорились, что едем к нам, – расставила точки над i мама Павла. – Мы с Галиной Андреевной приготовили обед. Сначала поедим, вы расскажете о своих впечатлениях, а потом Ирочку с родителями проводим.
Иван Павлович кивком подтвердил слова жены, а родители Ирины засмеялись.
Так и случилось.
Вечером, после рассказов о поездке, о семье, в которой жили, разговоров о новой Германской Демократической Республике, о том, как специалисты из неё сбегают сначала в Западный Берлин, а оттуда в капиталистическую Германию, потому, что там, на Западе, оплату за работу сделали выше, чем в ГДР, о том, какая в Германии чистота и порядок и откуда это пошло, о том, как непросто из-за оккупационной зоны в Берлине ходит метро и городская электричка, иринино семейство стало собираться к себе, а Павел с родителями пошли провожать. Потом втроем погуляли по Москве и вернулись домой.
– Как хорошо дома. Несмотря на заграничный порядок, чистоту, доброе отношение, дом лучше.
– Это точно. Когда после войны вернулся домой, я каждый вечер, ложась спать, себе говорил: «Какое счастье ложиться в свою кровать, на свою простыню, укрываться своим одеялом. Какое счастье, что здесь все говорят на моем языке, смеются моим шуткам и с полуслова понимают. Потом привык, это стало обыденным, а иногда вспомню, и становится тепло», – согласился отец.
А мама обняла своих мужчин, прижалась к ним, сказала: «Вот и сегодня так будет. Чистые простыни, своя постель».
Уже поздно вечером Павел остался один, сел за письменный стол, начал писать отчет. Он хотел сделать его сегодня, чтобы завтра сверить с Ирочкиным и передать полковнику уже выправленным и обобщенным. Отчет получился подробным, кажется, ничего не забыл. Описал все, где были, как к ним относились, как вообще у немцев отношение к СССР и нашим людям. Описал многие нюансы, с которыми наши люди обычно не сталкиваются, и многие особенности нехарактерные для нас, но принятые там. Отдельно написал про то, что нам не помешало бы перенять и делать здесь, у себя.
