Видеть цель, верить в себя – вольно же было поучать магистрам-чародеям, да и в теории, конечно, все выглядело просто замечательно. Не то на практике. Вместо цели прямо перед своим носом, на расстоянии сантиметров в десять, Владимир видел сплошную стену, покрытую бело-желтой известкой. Точно такая же стена находилась слева от него, и, по всей видимости, сзади. Справа был проем, а на расстоянии пары метров от него – колыхавшийся кусок какой-то заляпанной грубой материи. Протиснуться в проем можно было только боком.
Относительно веры в себя – она отсутствовала напрочь. Владимир, даже еще не до конца придя в себя, уже задавался вопросом: как это он умудрился, не оказав никакого практически сопротивления напору старца, фактически своим поведением дал согласие доставить ему волшебные тавлеи. Что это? Откуда? Что он должен делать, чтобы их раздобыть? И вообще, где он, собственно, оказался?
Позади него слышался нестройный гвалт. Голоса, крики каких-то животных, ему, естественно, не видимых, бряцанье металла, скрип дерева – все это на какие-то мгновения возникало из общего шума, чтобы тут же в нем и кануть. Слов он разобрать не мог, а потому даже представить себе не мог, где находится. Не видел он своей одежды, но, по ощущениям, это было что-то просторное, перехваченное в талии поясом; на голове располагался некий убор, а ногам было мягко.
Скорее всего, стояло лето. Или поздняя весна. Или ранняя осень. Потому как припекало.
Владимир сделал шаг вправо, почувствовал, что за спиной ничего нет, и обернулся. То, что он принял за стену, оказалось стволом какого-то дерева, росшего впритык к углу, образованному двумя стенами. Перед ним оказался маленький коридор, длиной в три-четыре шага, одну сторону которого составляла стена с деревом, а вторую – несильно мотающийся как бы от ветра кусок грубого полотна.
Владимир, закрыв глаза и помотав головой (то, что он уже увидел, не сулило ничего хорошего), – все равно, делать было нечего, – сделал эти три-четыре шага и застыл, окончательно пораженный увиденным.
Перед ним оказалась большая площадь, окруженная, насколько он мог судить, бело-желтыми домами предельной высотой в три этажа. Посредине площади сквозь снующий люд, виднелся огромный чинар и колодец неподалеку от него. По периметру площади и даже по центру, в несколько рядов, примостились торговые палатки. Было донельзя шумно, пыльно и жарко.
Ревели верблюды, ржали кони, блеяли бараны, лаяли собаки, драли глотку ишаки, словно задавшись целью переорать друг друга. Им ни в чем не уступали торговцы, зазывавшие покупателей и нахваливавшие свой товар. Покупатели, в надежде криком выторговать пустяшную скидку, голосистостью могли поспорить и с теми, и с другими.
