Сил не было от слова совсем. Я даже подняться не мог. Вокруг валялись тела туманных волков. Восемь штук.
Крупное гнездо.
Когда я вышел на них, они сразу бросились на меня. Расстояние — метров пятьдесят. Я даже испугаться не успел. Сразу стал действовать.
Кидаю в них огненные шары. Из пяти попал только в три.
Минус три туманных.
Быстро достаю меч. Четвёртому кидаю шар уже почти в упор — прямо в открытую пасть.
Минус ещё один.
Дальше — закрываю глаза и даю вспышку.
Оставшиеся четверо дезориентированы.
Ближайшего закалываю мечом. Тот, видимо, чувствует, что я близко, начинает метаться. Но я быстрее. Осталось трое.
Понимаю: зрение у них возвращается. Пячусь к большой сосне, не выпуская их из виду.
На меня кидаются двое. Я бросаюсь навстречу левому и протыкаю его мечом.
Третий вцепляется мне в руку. Боль просто адская. Подловил меня, тварь!
Выхватываю кинжал и втыкаю волку в шею. Только вот его хватка не ослабевает.
Второй, которого я пропустил мимо, вцепился в ногу — пока я занимался другими.
Я упал.
Тот тащит меня за ногу и треплет. На руке уже висит мёртвый волк.
Он отпускает ногу и бросается на меня. Метит в горло или голову.
В упор бросаю огненный шар. Открытая пасть — практически у моего лица. Готов.
Сердце колотится. Руки дрожат. Нога и рука болят. Жуть.
Вставать вообще не хотелось. Последний упал прямо на меня. Кое-как выбрался из-под него. Потом разжал челюсть того, кто вцепился мёртвой хваткой в руку.
Как же больно.
Именно этот случай заставил меня быть более осторожным.
Почему именно этот случай всплыл в моей памяти сейчас? Не знаю. Просто почему-то именно это вспомнилось.
Я валялся в кровати. Луч солнца, пробивавшийся сквозь окно, освещал комнату. Доносилось утреннее пение птиц. Поскольку торопиться было некуда, я решил немного поваляться в кровати. Аристократ я или где?
Мой взгляд в очередной раз скользнул по небогатой обстановке комнаты. Фраза «дорого‑богато» здесь явно была неуместна. Всё выглядело скудно и предельно практично.
Вдали послышались шаркающие шаги – они приближались. Чутьё у него, что ли?
Дверь открылась, как всегда, без стука. Неспешным шагом, шаркая по полу, в комнату вошёл Митрофан.
— Твоё сиятельство, завтрак сготовили, айда.
— Сейчас подойду, — ответил я, поднимаясь с кровати.
Митрофан никогда не страдал излишней вежливостью – мог и подзатыльник для ускорения отвесить.
Тот же шаркающей походкой он отправился обратно, а я умылся из кувшина и, одевшись, пошёл на кухню. Точнее, в обеденный зал… Ну, назовём это столовой. Хотя «обеденный зал» звучало бы нелепо для помещения, где три табуретки и кривой стол казались чересчур помпезными для столь скромных апартаментов.
