Я все слышал, но не мог даже открыть глаза. Не знаю, что со мной, но тело больше не принадлежало мне. Не было никаких ощущений: ни холода, ни жара, ни прикосновений. Я слышал, как испугался Андрей, когда обнаружил меня, как он кричал мое имя, как умолял проснуться, как угрожал, что ударит, если я не открою глаза. Затем услышал удаляющиеся шаги, а чуть позже — топот нескольких людей. Узнал голос матроса, а потом и капитана. Все очень испугались за меня, пытались что-то сделать, но, судя по тому, что я так и не взял управление над телом — у них ничего не получилось.
Мне хотелось очнуться, успокоить всех, но сколько бы я ни пытался — все было тщетно. Тело Степана Устинова больше не слушалось меня, а я пребывал в какой-то тягучей тьме, которая будто нашептывала что-то. Иногда мне казалось, что издалека еле слышно доносится мерзкий хохот. Что это? Воображение разыгралось, или просто шутки того, кто несколько месяцев назад поместил мою душу в тело умершего парня?
Время шло. Голоса изменились, теперь я среди них не узнавал никого, зато услышал множество различных медицинских терминов, значения которых не понимал. Значит, меня привезли в больницу. Вместо того, чтобы продолжить путь и лететь на дирижабле в Нижний Новгород, я оказался в ловушке, которую сам себе устроил. Уж лучше бы умер, а не стал тряпичной куклой, которую, судя по звукам, то несут на носилках, то везут на телеге, то перемещают на каталке со скрипучими колесами. В общем, нынешнее положение дел мне совсем не нравилось, и я не имел никакого представления, как все это исправить.
Когда вокруг наступила тишина, я понял, что уже ночь. Сейчас, когда я остался один на один со своими безрадостными мыслями, мне стало еще хуже.
«Верни меня к полноценной жизни или убей окончательно!» — отправил я мысленный сигнал тому, кто явно наблюдал за мной, но не вступал в контакт.
Вдруг среди приглушенных звуков кашля и разговоров, доносящихся из других палат, я четко услышал, как скрипнула доска под чьими-то тяжелыми шагами. Кто-то зашел в комнату, в которую положили мое тело. Звук повторился, но уже совсем близко. Затем раздался щелчок, будто открывают чемодан. Затем — какое-то шуршание и шепот:
— Прощай, Устинов. Передавай привет тьме, которой служишь.
Что? Кто это? Что намерен дела…
Острая боль пронзила меня. Это было так неожиданно и мучительно, что я заорал во все горло и… открыл глаза. Рот продолжал кричать дурным голосом, а надо мной недоуменно уставившись, нависал неизвестный мужчина с усиками.
Совладав с собой, он поднял руку, в которой блеснуло окровавленное лезвие. Следующий удар пришелся по подушке, ведь я, еще не до конца понимая, что происходит, просто откатился в сторону и упал с кровати.
