Глава 1. Гордость
Тяжела и неказиста жизнь сотрудника природного парка «Щербаковский»!
Садишься утром в свою «Ниву», едешь не спеша на работу, завтракаешь в кругу коллег – женщин от сорока до шестидесяти лет – в визит-центре. Ну как в кругу коллег… Чаще всего тебе, конечно, в комнате отдыха, как королю, накрывают. Типа, чтобы никто тебе не мешал. Все о тебе заботятся, подкладывают вкусные кусочки. Хотя иногда и шуточки отпускают, но он к этому привык. Всё равно высшее образование инженера-эколога у него у одного, так что его холят и лелеют, как борова, которого откармливают к новогоднему столу.
После вкусного завтрака так же не спеша едешь проводить свои научные изыскания. Или помогать что-нибудь восстанавливать или устанавливать. Разница, положа руку на сердце, небольшая.
Главное, чтобы туристов не было. Забодаешься с ними по оврагам носиться, рассказывать о прекрасной природе, Стеньке Разине и, проглатывая нецензурную брань, про колдуна Газука. Особенно школьники, что из Русско-американской школы приезжали, доставали до печенок. Современные дети должны сидеть дома за гаджетами, а не носиться по холмам! Что за энерджайзеры им дают в этой школе?
Как говорится, грустно, когда на работе нечем заняться. И очень грустно, когда есть чем.
Но на ближайшую неделю нашествие жаждущих насладиться выжженной зноем степью Поволжья не планировалось, поэтому потихонечку, вразвалочку, от завтрака до обеда, от обеда до ужина.
Илья уже расположился обедать, когда почувствовал внезапную, необъяснимую тревогу. Сначала решил, что это от голода. Бурчание в животе легко перепутать с внутренним голосом. Но, когда съел первое, второе и компот, противное чувство не исчезло. И даже не помог испытанный прием – повторить всё еще раз. Глаза устало закрывались, а что-то внутри толкало под ребра: «Нельзя спать! Нельзя!» И на печеночные колики это нисколько не походило, с ними он был отлично знаком, можно сказать, давно стали своими. Но всё же он на всякий случай закинулся фесталом и панкреатином.
Не помогло. Устав ворочаться в комнате отдыха с боку на бок и убедившись, что вздремнуть после обеда не получится, он уныло поплелся в машину. Сел и поскакал к Щербаковской балке, она же каньон, поскольку, чтобы вы знали, если по дну оврага течет река, то это уже каньон. Как в Америкосии, только пока не распиарен.
Ехал Илья и чертыхался. Очевидно же, что зря едет, никто до адониса летнего, цветка из красной книги не доберется. Он его так посадил, что и сам не долезет, не то что туристы какие-то. Да и ни один турист мимо визит-центра не пройдет, а на этой неделе их нет. Нет!
