Глава 1. Изгнанная из «Эдема»
Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах…
— Я всегда знала, что ты двуличная, лживая и… и… развратница! — брызгая слюной, прошипела Колесникова и костлявым указательным пальцем чуть было не выбила мне глаз. Едва успеваю отшатнуться, но она и не думает отступать.
Не поняла, к чему такой выпад. В Благородном пансионе «Оранжерея» категорически запрещено столь грубое обращение и уж тем более подобные ужасные обвинения без предъявления доказательств. Сначала подумалось, что Матильда заболела и не в себе. Но нет, она полностью осознаёт, что делает и что говорит, причём нарочно громко, чтобы услышали все на этаже.
— Сударыня, прекратите истерику и будьте любезны объясниться, иначе я буду вынуждена рассказать об этом инциденте…
Она не позволила мне договорить — грубо, как базарная баба, перебила и, подойдя ещё ближе, продолжила изливать гнусные обвинения бог знает в чём. И, кажется, подобные слова с этой минуты будут преследовать меня всюду.
— Я никогда не верила, что такая, как ты, вся из себя красивая и умная до зазнайства, на самом деле решит посвятить себя работе в пансионе. Нет, ты из тех, кто тайно творит подлые дела, а потом с невинным видом просится на службу. Кто он? Красивый, но нищий? Ты была беременна? Фу, какая мерзость! Тебя касался мужчина?
Её шипение взвилось к потолку, заставив звенеть люстры, и, словно ледяной дождь, окатило меня с головы до ног липкой грязью. Такие обвинения в этом обществе равносильны смертному приговору.
Подавляя ярость, теперь уже я делаю шаг навстречу и отбиваю атаку, но сдержанно: ведь я благородная, и даже если эта ненормальная в том не уверена, остальные не увидят во мне того, в чём меня пытаются обвинить, — порочности. Я не хамка!
— Вы с ума сошли, сударыня? Прекратите нести околесицу. Я знаю правила пансиона: здесь нельзя работать замужним женщинам. И я никогда бы их не нарушила. Для меня пансион — всё: дом, семья. Другого у меня нет, я здесь выросла…
— Теперь у тебя и пансиона нет! Тебя вышвырнут на улицу за обман — с волчьим билетом и без рекомендательных писем.
Она с наслаждением впечатывает в меня хлёсткие слова, ожидая увидеть слёзы и панику, но лишь сильнее меня злит.
— Я не намерена терпеть эти глупые нападки! Вам нужно пройти к лекарю и выпить ведро успокоительных капель, чтобы унять свои пошлые фантазии.
— А ты сходи в кабинет директрисы: туда приехал твой дядя, и у них скандал. Я пришла за тобой. Сейчас они устроят тебе такую взбучку, какую ты давно заслужила.
Неприязнь Колесниковой объяснима — это обыкновенная зависть, но я понятия не имела, что меня настолько ненавидят.
