Таверна была переполнена людьми, гоблинами, дворфами и другими жителями этого мира. Серые моры – некая помесь горгульи и человека – с подносами сновали между крепких дубовых столов, разнося пиво, вино и мясо, ароматно дымившееся на подносе. Горели мотыльки магического света, а закат с улицы бросал свет через окна.
Дым в таверне «Свинцовый вепрь» был густ и едок, пах табаком, пивом и потом закаленных в боях мужчин. Сюда, у подножия своего замка, в главном городе Империи Битвы, Рагна, Владыка Войны, наведывалась почти каждый вечер. Здесь она могла не править империей на троне из черного базальта, а быть просто капитаном отряда, пусть и с божественной кровью в жилах.
Ей было сто сорок три года. Для смертного – немыслимый срок, для Владыки – юность, граничащая с детством. Она вступила на трон в сто двадцать шесть, унаследовав его от отца, павшего в легендарном поединке с Левиафаном Пустоты. И империя, славившаяся своей вспыльчивостью, прямолинейностью и лучшими наемниками, стала ее наследством. Царством закаленной стали, выщербленных щитов и саг о подвигах. Здесь ценили силу, честь и справедливость, выкованную на острие меча. А все остальное… было лишним.
Рагна сидела, откинувшись на стуле, попивая темное, горькое пиво и с удовольствием откусывая огромные куски от стейка жареной гидры. Ее рыжие, длинные до пола локоны, больше походившие на конскую гриву в огне, были стянуты у затылка простым кожаным шнурком. Она была одета в легкие, кожаные доспехи, ремнями затянутые на ее худом теле и смотрелась подростком, среди быков, со своим скромным телосложением. Высокий воин в потертой кожаной куртке горячо разговаривал с ней, размахивая кружкой.
– …и вот, представьте, она ему: «Моя судьба, мое солнце!», а он, простите, чуть ли не в штаны от счастья наложил. И это – наш прославленный Брегой! В итоге ушел на покой, уже третьего малыша родили. Оставил он битвы и славу, теперь всем рассказывает, что это его самое достойное завоевание.» – он хрюкнул и многозначительно приподняв брови отпил из кружки.
– Да не – Рагна фыркнула. Все за столом тут же посмотрели на нее. Ее воины, закаленные битвами, видавшие тысячу смертей, смотрели на свою молодую, пьяную, госпожу с обожанием и каплей страха.
– Чувства, – произнесла Рагна, и ее голос, тихий и хриплый, был пьян, а язык не особо слушался. – Слабость, которую только глупцы, воспевают на ровне с подвигами. Ни кто в своем уме не будет плестись за юбкой или штанами.
Она перехватила огромную кружку с пивом другой рукой, и ее тонкие пальцы с ободранными костяшками выхватили кинжал на поясе, начав его крутить в руке.
