Глава 1. Чужая на подушке
Первое апреля
Будильник разорвал утро в семь пятнадцать. Тонко, назойливо, с той механической безнадежностью, с которой только и могут напоминать о себе часы в начале апреля. Артём, не открывая глаз, привычным движением ткнул в экран — промахнулся, ткнул снова. И в наступившей тишине вдруг понял, что сегодня первое число.
День дурака.
Он усмехнулся чему-то своему, несказанному, сел на кровати, свесив ноги на пол, и — замер.
В комнате кто-то был.
Не звук. Не тень. Даже не движение периферийным зрением — иное, куда более древнее чувство, которое человек забывает где-то в детстве, но которое никогда не умирает совсем. Ощущение чужого дыхания на соседней подушке. Чужого тепла на простыне. Чужого, только что перевернувшегося со спины на бок тела.
Артём резко обернулся.
Пустота. Смятая ткань — только с его стороны. Подушка рядом — нетронутая, холодная. И всё же воздух… воздух в комнате был живым. Тёплым, тяжёлым, словно его только что выдохнули из лёгких — и он ещё не успел рассеяться.
— Эммммм? — позвал Артём, и собственный голос показался ему чужим, хриплым, будто он не говорил несколько дней.
Тишина. Даже часы на тумбочке, казалось, притаились.
Он потряс головой, с усилием поднялся и пошёл в ванную, стараясь не оборачиваться.
«Недосып, — методично, как заклинание, повторил он про себя. — Запарка на работе. Апрель, отчёты, дедлайны — вот мозги и плавятся. Квартира-то пустая. Всегда была пустая».
Однако когда он выдавил на щётку пасту и поднял глаза к зеркалу, ему почудилось: слева, у края раковины, стоит кто-то маленький, ростом ему едва до плеча. Не мужчина, не женщина — так, присутствие. Артём, сам не понимая зачем, подвинулся на полшага, освобождая место. И только спустя секунду рассмеялся собственному отражению — усталому, небритому, с тёмными кругами под глазами.
— С Первым апреля, псих, — сказал он громко, и смех его прозвучал одиноко в кафельной клетке ванной.
Пасту он выплюнул с каким-то даже вызовом, умылся ледяной водой и отправился на кухню. Там всё было привычным: чайник, любимая кружка, зелёный чай. Порядок. Ничего лишнего. Он заварил себе чай, сделал глоток и тогда заметил, что рука сама потянулась к верхней полке шкафа — за второй кружкой. Белой. С тонким золотым ободком. Он достал её, поставил рядом со своей. Посмотрел.
— Нет, — сказал он тихо, но твёрдо. — Только не это.
Он убрал кружку на место, задвинул ящик и больше к шкафу не подходил.
Но когда уже в прихожей он натягивал ботинки и накидывал на плечо сумку, что-то заставило его обернуться. Там, в дверях кухни, всё ещё царил полумрак. И в этом полумраке ему отчётливо померещился тонкий женский силуэт. Неясный, почти призрачный. Но — машущий рукой. На прощание.
