Глава 1. Сигнал, которого не должно быть
Новосибирский Академгородок. 2037 год. Сигнал пришёл за три секунды до того, как мы его отправили.
Понял я это слишком поздно.
До запуска ККП-4 оставалось одиннадцать минут, и профессор Левин рассуждал о смерти Вселенной.
— Скорость света — это очень медленно.
Он произнёс это таким тоном, будто сообщал общеизвестный факт. Поднёс к губам бумажный стаканчик, вспомнил, что кофе закончился, и поставил его обратно на пульт.
На центральном экране ровно пульсировал зелёный индикатор готовности.
— Триста тысяч километров в секунду вас уже не устраивают? — спросил я.
— Для Луны достаточно. Для организма размером со Вселенную — катастрофа.
— Вселенная не организм.
— Представь человека, у которого нервный импульс идёт от мозга до пальца несколько лет. Он касается раскалённой поверхности, но узнаёт об ожоге, когда рука уже сгорела. Команда отдёрнуть её приходит ещё через несколько лет. Такой организм жив?
— Такая аналогия удобна только тому, кто её придумал.
— Хорошо. Свет от ближайшей звезды идёт больше четырёх лет. Через галактику — около ста тысяч. Если Вселенная когда-то была единой системой, сейчас её части почти не способны сообщить друг другу, что с ними происходит.
Кира повернула голову в нашу сторону.
Профессор заметил это и продолжил:
— Мы считаем нынешнюю скорость передачи информации естественным ограничением. Но, возможно, это не норма, а симптом повреждения.
— Вселенная больна?
— Нет.
Левин посмотрел через защитное стекло на центральную камеру.
— Болезнь предполагает, что организм ещё реагирует. А здесь одна область может разрушиться, и другая узнает об этом через миллиард лет. Никакой обратной связи. Никакой общей реакции. Только материя, продолжающая двигаться по инерции.
— И как бы вы это назвали?
Он ответил не сразу:
— Трупом.
В лаборатории стало немного тише.
— Очень большим и медленно разлагающимся трупом, — добавил профессор. — Настолько большим, что существа, возникшие внутри его тканей, успели принять распад за нормальное устройство мира.
— А мы, значит, бактерии?
— Или последние клетки, которые ещё не поняли, что организм умер.
— Оптимистичное начало эксперимента.
— Это пока не теория. Только вопрос.
— Какой?
Левин посмотрел на передатчик.
— Если Вселенная мертва, почему её остатки всё ещё пытаются передавать сигналы?
Я собирался ответить, что никаких сигналов мы не получали.
В этот момент в необработанной телеметрии появилась строка без идентификатора источника.
Я заметил её.
Поставил маркер.
И решил проверить позже.
Это была первая ошибка.
