В большой комнате горело множество свечей, а в камине трещали поленья. Я сидела на ковре, рассматривая клубок нитей, что стащила у матери. Золотое свечение слепило глаза, но я упрямо старалась не сомкнуть веки.
- Ягиня, ты снова трогала нити?!
Мама…
- Нет, матушка… - Я поспешно заталкиваю клубок в карман кафтана.
- Не ври. Куда ты их дела?! – моя мама красива. У неё такие же, как у меня непослушные рыжие кудри и холодные, словно лёд глаза.
- Я… я не трогала честно! - снова вру. Опять.
- Отдай,– мать, выдыхает, сдерживаясь, и поджимает губы.
Я смотрю на раскрытую ладонь, вспоминая о клубке в кармане. Понимаю, что если отдам, то мама спрячет, а если нет, то найдет позже. Во втором случае будет хуже. Знаю уже проходили.
- Мокошь, что опять стряслось? – я поднимаю взгляд, в дверях стоит Морана. Слава судьбе!
- У меня пропали нити.
Богиня смерти кивает.
- Ягиня, признайся, ты стащила у матери нити? - я не могу противостоять силе внушения от родной тётушки. Как в тумане запускаю руку в карман и отдаю своё сокровище.
- Я знала! Сколько раз тебе объяснять дитя: Нельзя их трогать, – матушка ругает заслуженно, поэтому я не спорю, смиренно снося выговор.
- Сколько не прятала, везде найдешь, – вздыхает мама.
Это правда. В пять лет я увидела, в какой комнате мать прячет свою пряжу. Прикасаться к заветным нитям мне позволялось. Я частенько сижу рядом, когда матушка прядет, сматывая готовую пряжу в клубки. Но позже стала таскать у мамы нитки и часами их разглядывать.
- Дочка, тебе уже четырнадцать, пора избавляться от этой привычки,
Я смахиваю пыль, с юбки белого с золотой вышивкой сарафана и выпрямляюсь в полный рост.
- Прости матушка. Больше такого не повторится, – произношу заученную наизусть фразу.
- Зачем снова берешь?- с улыбкой спрашивает Морана.
- Они такие красивые блестящие, – понуро лепечу я оправдываясь.
- Как сорока! - хмыкает тетушка, качая головой
Морана всегда была и остаётся моим примером для подражания. Высокая, статная, с черными распущенными волосами, в пепельном свободном платье и с серебряной диадемой, словно сплетённой из лунного света, глазами цвета алой яшмы она властвует над всем загробным миром.
- Иди уже, – вздыхает тётя и одаривает меня красноречивым взглядом.
Я бесшумно ступаю по коридорам, стараясь огибать скрипучие половицы.
Мы с матерью живем в большом тереме, что в самой чаще зачарованного леса. Осторожно приоткрываю дверь, после того как мне позволили войти.
Матушка сидит за прялкой. По мере того как она вращает колесо, с веретена спадают новые витки прекрасных золотистых нитей, кольцами укладываясь на полу.
