Протяжный гудок поезда, прибывающего на платформу Солстина, заставил Феликса открыть глаза и поймать насмешливый взгляд сестры, которая, видимо, давно наблюдала за ним и гадала, потребуется его будить или нет. Он бросил взгляд на своё отражение и заметил красные пятна на лбу и щеке, которыми весь путь прижимался к стеклу. Феликс пригладил непослушные чёрные волосы, прикрывая лоб, и потянулся вверх, скрестив руки в замок, стараясь размять затёкшие конечности – в сидячем купе они провели десять часов и пересекли половину республики Рикернорд.
Платформа, наполненная провожающими, встречающими и пассажирами, горела всеми цветами радуги, в которых переливались людские эмоции. Радость встречи отдавала оранжевым; тоска от расставаний – холодным синим; страх опоздать на поезд и не успеть – фиолетовым; красным горело раздражение, а за зелёным скрывалось отвращение. Яркие и живые эмоции, которые Феликс хватал на лету, выматывали сильнее, чем неудобные жёсткие кресла и узкий проход, где он не мог разместить ноги – его колени упирались в противоположное кресло и грозились врезаться в Сабину.
– Ты спала? – спросил Феликс и зевнул.
– Нет. Это только ты можешь спать где угодно… – Она вздохнула и бросила взгляд на переполненную платформу.
– Когда меня не мучит бессонница… И когда нам не грозит опасность…
– Семь лет прошло. Не думал, что…
– Нет, – резко ответил Феликс и вскочил на ноги. Сабина покачала головой и ещё раз вздохнула, крепко впившись руками в трость, её верную помощницу.
Феликс отвёл взгляд, предпочитая не обращать на Сабину внимание, но, конечно же, прочитал её ауру – его дар, который был сродни проклятию. Настроение Сабины было обычным: за оранжевым предвкушением она прятала фиолетовые всполохи беспокойства, которые никогда не покидали её. Вспомнить времена, когда Сабина не была насторожённой и не пряталась за маской притворной радости, Феликс не позволял себе. Ведь тогда пришлось бы вновь вспоминать, а это было чересчур болезненно и, честно говоря, никогда не несло избавления.
Он потянулся к верхней полке, на которой лежало два чемодана и коробка со шляпкой Сабины – единственной вещью, которую она решила приобрести в Солнечном Княжестве после многочисленных уговоров. Он спустил их вещи, спрятал руки в карманы и вновь бросил взгляд в окно, наблюдая за чувствами других. Феликс прикрыл глаза, собираясь с силами, чтобы пережить очередную эмоциональную перегрузку. И почему ему не мог достаться при рождении какой-нибудь менее мучительный дар? Что-то, что не доставляло ему постоянные неудобства? Что не утомляло бы? В голове возник голос Элейн Нуари, их наставницы: «Не способности выбирают человека, а человек способности. Они продолжение характера и формируются под его воздействием». Феликс всегда спорил с ней, говоря, что никакой он не эмпат и чувства других его не заботят. Элейн же мудро улыбалась, приговаривая, что со временем он поймёт, но за шестнадцать лет с их знакомства он так и не понял и вряд ли хотел бы понять.
