Крышка отщёлкнулась и с мягким шипением сдвинулась к изголовью, открывая сухое жилистое женское тело на дне каменного саркофага. Гель приобрёл текучесть и быстро всосался в стенки, обнажая стройную фигуру. На внешних гранях мраморного куба вспыхнули круглые геммы с изображением человеческого лица в центре змеиного клубка — вспыхнули и погасли. Веки женщины дрогнули и с усилием разорвали липкую плёнку влаги, оставшейся на ресницах.
Помещение медицинского центра было погружено в туманный полумрак, но оборудование постепенно оживало, активируя интерфейсы. Мягкая подсветка неспешно выхватывала из небытия сложную аппаратуру и два саркофага поменьше, стоявших рядом с главным постаментом. На нём медленно распрямилась бледная тень. С её волос и кончиков пальцев срывались редкие капли физиологического геля, стекая по плоскому животу и узким бёдрам. В помещении царила тишина, и никто не спешил на помощь. Вокруг распространился тяжёлый сладковатый мускусный запах.
Женщина махнула рукой в направлении самого большого агрегата, в котором угадывался управляющий процессор, и помещение наполнилось мягким светом. Голое тело тяжело перевалилось через край саркофага и надолго замерло на каменном полу. Собравшись с силами, одними губами она произнесла какую-то команду, и в комнату зашли два андроида. Они бережно подняли хозяйку и уложили на простое ложе, застеленное белым покрывалом, омыли её тело и застыли рядом, держа на вытянутых руках серебристое облачение для госпожи.
Жизнь мучительно возвращалась в фарфоровую куклу, на которую волнами накатывали затяжные судороги. Она то и дело пыталась вздохнуть и вновь содрогалась от удушья. Веки чувственно трепетали и тут же распахивались, обнажая закатившиеся зрачки. Никто не шелохнулся и не произнёс ни слова. Никто не притронулся к ней и не утёр пот с лица, когда тело охватывал жар. Она прошла этот долгий путь одна.
Под красивым телом натекла лужа. Когда дыхание выровнялось, красивые юноши-андроиды повторно омыли тело госпожи, помогли ей подняться и облачиться в длинное платье. Последним был подан поднос, на котором среди многочисленных украшений лежали два тяжёлых браслета и длинные, острые как кинжалы заколки.
Завершив облачение, женщина подошла по очереди к обоим маленьким саркофагам, и её лицо дрогнуло. Трудно было понять, что оно выражало в этот момент. На дне в лужах слизи плавали остатки биомассы двух девушек-помощниц, так тщательно отобранных и воспитанных ею. Их биорезонанс она несколько лет доводила до нужного уровня и, как только он достиг 98%, поспешила начать. А зря поспешила. Прежде надо было закончить неотложные дела. Теперь же процесс регенерации был прерван, а доноры безвозвратно утеряны. Экстренное пробуждение было не только болезненным, но и разрушительным для формирования нового энергетического ядра. Несколько лет её тело будут терзать фантомные боли, и даже применение простейших навыков потребует мучительной концентрации. У этого должна быть веская причина, и эта причина будет жестоко уничтожена.
