Глава 1. Развертывание рубежа 1
На границе безопасного сектора воздух пах совсем иначе.
За спиной экспедиционного корпуса мерно гудел циклопический купол Твердыни Громова — лазурно-сапфировый Щит Абсолюта, сотканный из резонанса двадцати адамантиевых обелисков металлургического комбината. Там, в глубине возрожденного индустриального гиганта, непрерывно ревели доменные печи, грохотали прокатные станы и в безопасных кварталах налаживали новую жизнь десятки тысяч спасенных людей. Там царил закон незыблемой защиты.
Но здесь, за внешним периметром Шлакового Перевала, где заканчивалась граница геодезического купола, начиналась мертвая зона.
Свинцово-серые пепельные пустоши простирались до самого горизонта, изрезанные глубокими тектоническими разломами. Низкое, набрякшее багровой мутью небо то и дело вздрагивало от беззвучных вспышек пространственной скверны. Земля под тяжелыми траками бронемашин напоминала спекшийся базальт вперемешку с радиоактивным шлаком — наследие первых дней Катастрофы, когда миры наложились друг на друга, разорвав привычные законы физики.
Илья Громов стоял на броне головного командного вездехода «Бастион-1», опершись обеими руками на рукоять тяжелого двуручного бастарда. Лезвие меча из очищенного адамантия покоилось в ножнах, но даже сквозь слой закаленной стали пробивалось едва заметное голубоватое свечение — пульсация чистой кинетической энергии.
Ветер рвал полы темно-серого плаща, надетого поверх монолитного латного доспеха. После победы над Первородным Ткачом Сингулярности броня Ильи претерпела глубинную трансформацию: пластины из темно-серого титанового сплава покрылись тончайшей сетью золотых геометрических линий, сходящихся к силовому нагруднику. Каждая линия представляла собой вытравленный векторный контур, способный перенаправлять и структурировать колоссальные физические импульсы.
Рядом с ним на броне сидел командир штурмовиков Кондрат. Ветеран методично загонял бронебойные патроны пятидесятого калибра в барабанный магазин тяжелого штурмового пулемета «Громобой». На его лице, перечеркнутом старым багровым шрамом, застыло привычное угрюмое спокойствие.
— Красота-то какая, командир, — с кривой усмешкой прохрипел Кондрат, сплюнув в пепел. — Воздух аж на зубах скрипит. Ни травинки, ни птицы. Только Разлом и твари, которые спят и видят, как бы добраться до наших складов и цехов.
— До цехов они больше не доберутся, — спокойно ответил Илья. Голос паладина звучал негромко, но в нем вибрировала глубинная плотность, заставлявшая вибрировать металл бронеплит под сапогами. — Купол комбината держит нагрузку в миллионы тонн кинетического давления. Но если мы запремся за стенами и будем просто ждать, они стянут осадные орудия со всего континента. Лучшая защита — это перенос рубежа к горлу врага.
