Заводской табель выглядит убедительно: время, подписи, выполненная работа. Но документ сохраняет только то, что в него внесли. Он не всегда отвечает на простой вопрос — кто именно стоял у станка, нёс сумку или говорил в телефон.
Эта история — о расследовании, в котором жалость толкает хорошего человека на ложь, а несколько честных подписей случайно подтверждают чужое алиби. Здесь нет всевидящей камеры и одной чудесной улики. Есть привычки, предметы и люди, которым приходится выбирать между удобной версией и безопасностью живого свидетеля.
Все персонажи и события вымышлены.
Глава 1. Третья проходная
В два часа семнадцать минут ночи третья проходная Крутоярского комбината выпустила человека, которого Андрей Нестеров не увидел.
Он в это время стоял у закрытого киоска напротив общежития и пытался оторвать от подошвы полоску мокрого картона. Снег, выпавший вечером, к полуночи превратился в серую кашу, а после двух схватился коркой. С заводской стороны тянуло горелым маслом. За бетонным забором ровно гудела вытяжка ремонтного цеха, и этот гул за четыре месяца успел стать для Андрея чем-то вроде часов: если стекло в комнате дрожит, значит, комбинат ещё жив.
Телефон завибрировал в кармане. Дежурный районного отдела говорил быстро, будто виноват был именно Андрей.
— Третья проходная, склад цветного металла. Охранник нашёл человека без сознания. Скорая едет из центра, наших пока нет. Ты ближе всех.
— Кто человек?
— Мастер Левин. Кажется, мёртвый.
Слово «кажется» продержалось до ворот.
Андрей пересёк пустой проспект, проскользнул между двумя грузовиками у весовой и показал удостоверение охраннику за стеклом. Тот уже держал в руке журнал, раскрытый на сегодняшней дате. Над окошком висели круглые часы. Минутная стрелка дёргалась раз в полминуты, словно экономила силы.
— Нестеров, участковый. Кто обнаружил?
— Я и обнаружил. Седых Валерий Петрович. Сначала думал, выпил и лёг. Потом свет включил.
Седых был широк в плечах и слишком аккуратно застёгнут на все пуговицы. Такие люди на холоде обычно сутулятся, а он стоял прямо. Лицо у него покрылось красными пятнами, хотя в будке было жарко.
— Где он?
Охранник указал на калитку, но не нажал кнопку.
— За складом, у сетки. Я ничего не трогал. Только пульс попробовал. Перчатку снял, потом назад надел. Мою, не его.
— Хорошо. Кто ещё подходил?
— Никто. Я крикнул сменному, чтобы скорую вызвал. Сам здесь. Там люди в цехе, но склад ночью закрыт.
Андрей попросил его записать на чистом листе время, когда он вышел из будки, что именно трогал и кому звонил. Седых потянулся за ручкой, потом остановился.
