Удобное алиби часто выглядит убедительно не потому, что его хорошо придумали, а потому, что каждый свидетель добавил к увиденному маленькую догадку. Один запомнил куртку. Другой — рост. Третий услышал имя уже после события. В журнале появилась подпись, и разрозненные впечатления превратились в будто бы установленного человека.
Этот роман — о расследовании, в котором пожилому следователю приходится проверять не только чужие слова, но и собственную готовность закончить последнее сложное дело быстро. Здесь нет всевидящей камеры и безошибочного свидетеля. Есть холл нового дома, журнал дежурств, чужая смена, тёмное стекло и люди, которым есть что терять даже без тяжкого преступления.
Все персонажи и события вымышлены. Главное правило книги проще любой инструкции: если человек видел одежду, предмет или движение, это ещё не значит, что он видел лицо.
В шесть сорок две Аркадий Лосев стоял на кухне босиком и смотрел, как вода поднимается в стеклянном чайнике. Чайник был новый, подарок Маши на день рождения, и светился синим, будто внутри него собирались кипятить не воду, а зимнее небо. Старый чайник свистел. Этот молчал до последнего, потом щёлкал и гас.
Аркадий не любил вещи, которые не предупреждали о конце.
На дверце холодильника под магнитом из Великого Устюга висел календарь. Одиннадцать месяцев до пенсии он не отмечал крестиками — это было бы похоже на срок. Просто каждое первое число переворачивал страницу и замечал, что бумага стала тоньше. Октябрьский лист держался на одном углу, хотя до ноября оставалось четыре дня.
Телефон завибрировал на столе раньше, чем он успел насыпать заварку.
— Лосев.
— Аркадий Петрович, доброе утро, — сказал дежурный. Голос был виноватый, словно звонил не по службе, а просил одолжить денег. — В «Речном парке» тело. Мужчина, сорок с чем-то. Новостройка на Литейной набережной, третий корпус. Наряд уже там. Начальник сказал вам передать.
— Скорую вызывали?
— Вызывали. Врач констатировал. Признаки насильственной… В общем, лучше самим. Квартира пустая, без отделки.
— Кто нашёл?
— Консьерж вызвала управляющего, управляющий поднялся с рабочим. Там дальше путаница.
Путаница была обычным состоянием первых десяти минут любого дела. Необычным было то, как быстро люди начинали называть её ясностью.
Аркадий посмотрел на чайник. Синий свет уже погас. На стуле висели выглаженные брюки, на спинке второго — рубашка и галстук. Всё было приготовлено с вечера, как делала его жена, когда была жива. За пять лет он не научился готовиться иначе и не пытался.
