Калифорнийское солнце — это худшее, что могла придумать природа.
Оно бьёт в окна моей квартиры в Сан-Диего с самого утра. Нагло, ярко, требуя, чтобы я встал и начал жить. А я сижу на полу у кровати, сжимаю в руках кружку с остывшим кофе и смотрю в стену. На столе — органайзер с антидепрессантами, сценарий с тремя репликами и телефон, который вибрирует от сообщений.
«Ты не можешь просто сидеть дома, Алекс. Ты тратишь свою жизнь». «Ты такой милый! Просто продолжай!»
Они не понимают. Никто не понимает, каково это — просыпаться и чувствовать, что уже устал. Хочется крикнуть в лицо каждому: ЧТО ВАМ ЕЩЁ ОТ МЕНЯ НАДО?!
Моя жизнь — это бесконечный день сурка. Я езжу на съёмки, где играю милых, но абсолютно пустых парней. Таскаюсь по студиям звукозаписи, чтобы записать пару строчек для рекламы или озвучить какого-нибудь мультяшного зверька. Я выхожу на сцену на мероприятиях, пою чужие песни и улыбаюсь, когда хочется провалиться сквозь землю. Люди тянутся к моему голосу, но сам я для них — просто красивая оболочка. И каждый раз, возвращаясь домой, я чувствую, как во мне гаснет ещё одна лампочка.
Звонок в дверь вырывает меня из этого оцепенения. На пороге — Мия. Она лучится энергией, в её глазах пляшут бесенята.
— Одевайся. Открылся новый клуб настольных игр, «Последний ход». Я не пойду туда одна. Поехали.
Она беспощадно мародёрствует в моём шкафу и бросает на кровать толстовку. Я вздыхаю. Спорить с ней бесполезно. Она единственная, кто ещё может заставить меня сдвинуться с места.
Ноябрь в Калифорнии — обманка. Солнце светит ярко, но воздух уже прохладный. Я натягиваю рукава оверсайз-толстовки на пальцы, опускаю кепку ниже, чтобы не было видно глаз.
В клубе полутемно, пахнет деревом и кофе. Но чем глубже мы заходим, тем сильнее меня охватывает паника, сжимая рёбра. За столами кипит жизнь. Люди смеются, громко спорят, фигурки с грохотом падают на деревянные доски. Этот искренний, бурлящий гомон кажется мне оглушительным. Я сжимаюсь, втягиваю голову в плечи, чувствуя, как от чужого веселья начинает саднить в висках. Мне хочется сбежать. Забиться в свою нору, под одеяло, туда, где тихо и никого нет.
Пока Мия умчалась к стеллажам, мой взгляд цепляется за дальний стол. Там небольшая компания разбирает тяжёлый, обтянутый тёмной кожей кейс. На крышке выведено: «Slocknande Sol». Имя ловит мой взгляд и тянет меня к ним.
Мы садимся играть. Я делаю ход и вытягиваю карту. Она отличается от остальных, без единой царапины, как будто новая. На ней нет картинок, только текст, напечатанный латиницей, но это не английский. Похоже на транслит древнего языка.
