Стоило Егору приоткрыть глаза, как сквозь узкие щёлки между веками хлынул нестерпимо яркий свет. Он тут же зажмурился. Голова пульсировала так, будто ему в череп пересадили второе сердце. Во рту было сухо, как в пустыне. Язык, в буквальном смысле этого слова, присох к нёбу. При каждом выдохе изо рта вырывались пары жуткого зловония.
Очень хотелось пить, но одновременно с этим мысль о том, чтобы встать с кровати, казалась абсолютно невыполнимой. Приложив небольшое усилие, он отодрал язык от нёба. Тот отделился со звуком, похожим на звук отдираемой ленты-липучки. Ощущения тоже были такими же. Почмокав языком в сухом рту, он всё же заставил себя принять сидячее положение. От резкой смены положения голову обдала новая волна тугой боли. Он быстро сдавил виски руками, будто это могло помочь. Хотя на самом деле эффекта было ноль.
Ну вот нафига было столько пить? – спросил он себя уже незнамо в какой раз. – И что тебе это даёт? Ведь кроме головной боли ничего!
Старый будильник на тумбочке показывал 11:30 утра. По крайней мере, мать уже была на работе и не видела сынулю в таком состоянии.
Со второго раза просунув ноги в тапки, он пошаркал на кухню. Если ему не изменяла его слегка затуманенная память, в холодильнике ещё должна была оставаться банка с солёными огурцами. Хотя её вполне мог умять его младший брат Тимка. Что было бы полным фиаско, ибо в таком состоянии лезть в погреб за новой он явно не осилит. На его счастье, литровая банка, наполовину заполненная рассолом, была на месте.
Взяв банку в трясущиеся руки, он начал вливать солёную холодную жидкость себе в рот. Рассол тёк по подбородку в два ручья, обильно промачивая его футболку. Но он не обращал на это ни малейшего внимания. Всё, о чём он мог сейчас думать, была живительная влага чудесного эликсира.
Почти опустошив всю банку, Егор громко рыгнул и вытер губы тыльной стороной руки. Боль немного приутихла, хотя руки всё ещё ходили ходуном, да голова ещё немного кружилась.
Пройдя в ванную, он открыл вентиль и начал умываться холодной водой. Горячей воды у них отродясь не было. Водные процедуры, вкупе с рассолом, ещё больше привели его в чувство.
Закрыв воду, Егор посмотрелся в зеркало. Лицо было красным и опухшим. Мокрые русые волосы взъерошены. Глаза казались монголоидными из-за заплывших век. Благо в этот раз обошлось без синяков и ссадин. А ведь когда-то он был почётным обладателем негласного титула «первого парня на деревне». Внешность, конечно же, осталась при нём. Вопрос только – надолго ли? Пьющие мужики в деревнях редко доживали даже до шестидесяти. Вон его собственный батя – хороший тому пример: умер в шестьдесят с хвостиком от цирроза. Поэтому многие уже в сорок выглядели на шестьдесят. Ему самому было только двадцать пять, но по виду ему вполне можно было докинуть ещё десяток.
