Когда отправляешь рукопись в какое-либо издательство, почти всегда требуется заполнить графу: «В чём уникальность вашей книги?» Главная особенность этого фантастического рассказа, пожалуй, заключается в том, что он возник не только из глубин моего воображения, но и основан на реально существующих научных проектах и гипотезах. Центральная научная идея рассказа — погружение человека в состояние биостазиса путем замены его крови специальным криопротекторным раствором — появилась у меня после прочтения двух научных статей, когда я сам работал над похожим проектом в нашей лаборатории:
Sama GR et al., «Design and Synthesis of Hydrolytically Degradable PEG Carbamate, Carbonate, and Ester Derivatives to Induce Reversible Biostasis», опубликованной в журнале «Biomacromolecules» 2025 года;
Baghdasaryan O et al., «Fabrication of cyborg bacterial cells as living cell–material hybrids using intracellular hydrogelation», опубликованной в журнале «Nature» 2024 года.
Идея использования термоядерных двигателей для достижения околосветовой скорости основана на проекте «Дедал» (Project Daedalus, 1973–1978 гг.), а также на его многочисленных современных переосмыслениях, таких как проект «Икар» (Project Icarus), «прямой термоядерный двигатель» (Direct Fusion Drive, DFD), «прямоточный двигатель Бассарда» (Bussard Ramjet), SunVoyager и многих других. Концепция солнечных парусов заимствована из проектов Breakthrough Starshot и IKAROS. Даже сама планета Надежда, к которой отправляются наши герои, — это реально существующая планета TRAPPIST-1e в созвездии Водолея.
Так что кто знает — может быть, к 2072 году это произведение станет первым рассказом, который из фантастического превратится в реалистический?
ПРИМЕЧАНИЕ: Так как я отправлял этот рассказ на конкурс «инженеры-слова», где максимальный объём произведения составляет 120 000 знаков, мне пришлось значительно урезать объём текста. Это оригинальная версия рассказа, без сокращений.
Георгий сидел на краю лопасти солнечной батареи и смотрел, как далеко внизу старушка Земля медленно проворачивалась у него под ногами. В такие моменты и с такого ракурса нужно было думать о вечном, задумываться о смысле жизни, о бренности бытия, в конце концов. Но нет — в его голове снова и снова прокручивалось только: «Крутится, вертится шар голубой…» — голосом Бориса Чиркова. Как старая пластинка, которую заело на одном месте. Философские размышления же нападали на него в самые неподходящие моменты, когда нужно было думать совсем о другом. Например, когда нужно было писать отчёт, собирать показания приборов или сдавать очередной тест.
