Возле покосившегося, поросшего травой крыльца стоял огромный чемодан. Старинный, коричневый, с металлическими проржавевшими заклёпками и местами облупившейся кожей. Меня это сразу насторожило. Я ускорилась и практически взлетела по ступенькам крыльца, в одну из которых нога провалилась по щиколотку. Не обратив на это должного внимания, я рывком высвободила ступню из плена трухлявой древесины и добралась таки до входной двери. Она, как обычно, была не заперта. И верно, для чего закрываться, если в деревне жителей то не осталось? ! Последние съехали в город к взрослым детям ещё прошлым летом. В Кузьках осталась одна бабуля Глаша, заставить которую покинуть свое убежище, расположенное возле самого леса, было невозможно. Хотя, почему невозможно? Чемодан, который я только что увидела возле крыльца, говорил об обратном. С другой стороны, ни за что не поверю, что бабушка решится съехать из старенького домика без всего своего нажитого непосильным трудом багажа. К тому же был ещё один очень значимый нюанс, не позволяющий бабуле покинуть заброшенную деревню. Это сам дом. Старинный, трухлявый, но живой. И не в переносном смысле. Нет-нет. А в самом что ни на есть настоящем. Эта хибарка обладала разумом. Не скажу, что была уж шибко умной, но все же, на уровне пятилетнего ребенка соображала точно. А ещё была очень капризной. Настоящая вредина. Попробуй, оставь за собой немытую посуду или крошки на полу, устроит такое... Но бабуля Глаша никогда не жаловалась, она искренне любила свое вреднючее убежище, словно собственное дитя. А домик всей душой был привязан к хозяйке. Гостей не жаловал, особенно незваных. Так что никакие воры и разбойники были не страшны. Впрочем, и друзей у бабули уже не осталось. Кто уехал, кто отдал Богу душу. И правда, мало кто в столь почтенном возрасте может бодро бегать на своих двоих, как баба Глаша. Она же могла целый день бродить по лесу, собирая травы да коренья для снадобий. И возвращаться домой бодрой, отдохнувшей, словно и не было ей уже девяносто лет от роду.
И лишь мне одной был известен секрет одинокой старушки. Страшный, темный, совершенно неподходящий к ее милому образу.
В домике было, как всегда, чисто и с первого взгляда уютно, но как только вошла, меня сразу же накрыло тягостное чувство. Тоска, уныние, безысходность и даже немного гнева. Я насторожилась. Что-то нехорошее произошло, раз вместо привычного радостного приветствия, меня встречает клубок из негативных эмоций. Или же бабушка успела до моего приезда продемонстрировать свой непростой характер?
