Гвидо разбудил меня в четыре утра. Ткнулся холодной мордой в ладонь, клацнул челюстью и замер. Я открыл глаза – в темноте горели два красных огонька. Его оптические сенсоры смотрели на меня без всякого выражения, но я почему-то сразу понял: случилось дерьмо.
– Чего тебе? – просипел я, садясь на матрасе.
Пес моргнул. Вентилятор в его груди загудел громче обычного. Он развернулся, лязгнул когтями по рифленому металлу пола и ткнулся носом в дверь контейнера.
– Итан, заткнись, – донеслось сверху, с нар. Лайза свесила голову вниз, спутанные черные волосы закрывали половину лица. – Еще темно. Дай поспать.
– Это не я, это твой пес.
– Он не мой. Он сам по себе.
Гвидо тихо зарычал. Не механический звук – настоящий рык, низкий, грудной. Откуда у ржавой груды железа, собранной на свалке десять лет назад, может быть грудь? Я спрашивал себя об этом раз сто. Ответа не находил.
Я встал, натянул куртку. Синтетика противно скрипнула, холодный воздух пробрался под мышку. Отопление в Золотом дне работало через раз, а этой ночью, видимо, был «раз» в минус. За стенами контейнера гудел город. Новый Вавилон никогда не спит – так написано в туристических брошюрах. На самом деле он просто слишком устал, чтобы вырубиться окончательно.
Гвидо толкнул дверь. Она поддалась с визгом, и в лицо ударил свет.
Я зажмурился.
– Какого…
Обычно в четыре утра Золотое дно утопает в липком сумраке. Фонари экономят энергию, неоновые вывески давно перегорели, только редкие окна светятся тусклым желтым. Но сейчас снаружи было светло как днем.
Я выглянул наружу и забыл, как дышать.
Она росла из трещины в асфальте прямо посреди перекрестка. Огромная, выше пятиэтажного дома, с раскидистой кроной, усыпанной мелкими белыми цветами. Береза. Самая обычная береза, какие я видел только на картинках в старых учебниках биологии. Ее листья шевелились, хотя ветра не было. Цветы светились изнутри мягким золотым светом, и от этого света по земле разбегались тени.
– Ни хрена себе, – сказал я вслух.
– Чего там? – Лайза спрыгнула с нар, шлепнула босыми ногами по полу. Я услышал, как она замерла у меня за спиной. – Это… это дерево?
– Похоже на то.
– Подожди. – Она ткнула меня пальцем в спину. – Деревья же не растут за одну ночь.
– Не растут.
– А это?
Я обернулся. Гвидо сидел на пороге, подняв морду к светящейся кроне, и его красные глаза отражали золото. Впервые за все время, что я его знал, он выглядел… спокойным. Удовлетворенным.
– Итан, – голос Лайзы дрогнул. – Там люди.
Я присмотрелся. У подножия березы стояли люди. Человек пять-шесть. Они не шевелились, просто смотрели вверх. Один, мужик в грязном комбинезоне техника, медленно поднял руку и коснулся ствола. Из его пальцев что-то брызнуло. Искры? Нет. Свет. Мелкие золотые искры, как пыльца.
