Утро перфекционистки и симметрия стали
Рассвет во Вратах Ворон всегда пах тремя вещами: речной сыростью великой Велги, свежим ржаным солодом из пекарен полуросликов и раскалённым углём гномьих кузниц, чей дым поднимался из предгорий на севере.
Но в угловую комнату на верхнем этаже постоялого двора «Серебряный Шпиль» эти уличные запахи не смели проникать. Здесь царил другой закон — закон идеального, почти пугающего порядка.
Хельга проснулась за полчаса до того, как первые лучи солнца коснулись витражных шпилей Верхнего города. Первым делом, ещё не притронувшись к кувшину с водой, она заправила постель: натянула грубое льняное покрывало так туго, что об него можно было бы звенеть монетой, выровняла подушки строго параллельно изголовью и переставила свои запасные сапоги у порога так, чтобы их носки смотрели под прямым углом к дубовому плинтусу. Хаос этого мира раздражал её физически, вызывая зуд под кожей; лишь там, где вещи знали своё место, её разум оставался холодным и острым, как клинок.
Сейчас она стояла перед высоким ростовым зеркалом в раме из морёного дуба, потемневшего от времени.
На ней была привычная дорожная одежда, сшитая на заказ у лучших кожевников Нижнего ряда: глухая матово-чёрная водолазка из тонкой эластичной шерсти мериноса, мягко облегающая плечи и тонкую талию, и плотные чёрные лосины из выделанной кожи сумеречного оленя, подчёркивающие невероятно длинные, стройные ноги. На ногах сидели высокие кожаные ботинки на устойчивом каблуке, начищенные до такого зеркального блеска, что в них отражались половицы.
Она медленно провела костяным гребнем по своим волосам — густым, идеально прямым, цвета воронова крыла. Разделённые ровным пробором, они свободно струились ниже плеч, отливая в утреннем полумраке холодным шёлковым глянцем. Из зеркала на неё смотрело точёное лицо с высокими аристократичными скулами, аккуратным прямым носом и полными, чувственными губами. А из-под чётких тёмных бровей светились спокойные, глубокие зелёные глаза — чистые и холодные, как горный изумруд подо льдом.
Отложив гребень ровно на три пальца правее шкатулки, Хельга взяла в руки кусок замши, пропитанный оружейным маслом, и повернулась к своей главной спутнице.
У стены стояла двуручная боевая секира. Выкованная мастерами Хребта Вечной Зимы из тёмного метеоритного железа, она была почти в рост самой девушки. Широкое полулунное лезвие с двойной заточкой весило столько, что иной плечистый стражник с трудом отрывал его от земли двумя руками. Но когда тонкие пальцы Хельги сомкнулись на древке, она подняла чудовищное оружие одной кистью — легко, плавно, без малейшего напряжения в хрупких плечах.
