Кухня "Пепельного ключа" задыхалась в вечном дыму, а Арлейн в усталости. Запах пережаренного сала давно въелся в волосы и кожу. Она ловко лавировала между столами с подносом, стараясь не споткнуться о выставленную ногу очередного подвыпившего завсегдатая.
Гости шумели так, будто был праздник, а не обычный будничный вечер. Кто-то спорил, кто-то просто смотрел в кружку так, словно хотел утонуть в густой пене.
- Арли! Ты там заснула, что ли? - Барут высунулся из-за стойки, брови сдвинуты, руки в муке.
Арлейн не обернулась, только бросила через плечо:
- Нет, Барут, я учусь летать, вот жду, когда крылья прорастут.
- Остроумная нашлась! - буркнул хозяин. - Тут тебе не балаган! Люди жрать хотят!
Она сжала зубы, но промолчала. Под руку поднырнул мальчишка-оборванец, потянулся за хлебом. Арлейн остановилась резко, перехватив его взглядом.
- Щас по рукам получишь! - сказала сухо, но без злости.
У второго столика хмурый клиент стучал кружкой по столу.
- Принеси ещё эля, - крикнул он, глядя мимо неё.
- Минуту, у меня не сто рук, - пробормотала Арлейн, уже мысленно решая, кто сегодня забудет заплатить.
- Ко второму столику давай быстрее! - не отставал Барут.
Арлейн склонилась к очередному гостю, поставила перед ним плошку с едой.
- Ваши щи. Холоднее уже не станут, - коротко сказала, отходя.
- А улыбаться здесь не учили? - недовольно буркнул мужчина.
- Учили. Но уволился тот, кто учил, - спокойно ответила она и двинулась дальше.
Воздух был тяжёлым, словно его пробовали варить вместе с похлёбкой. Арлейн чувствовала: этот день никогда не кончится. Внутри всё молчаливо кипело, но она держала спину прямо - никто не должен видеть, насколько устала она ото всех.
Барут опять что-то выкрикнул из-за прилавка. Арлейн решила не отвечать. Пускай думает, что она глухая; хуже не будет.
Когда девушка поднесла поднос к очередному столику у окна, один из клиентов, рыхлый мужчина с волосами, слепшими от жира, вдруг резко схватил её за запястье. Его пальцы были влажные и цепкие.
- Ой, красавица, а ты чего такая быстрая? Может, притормозишь, покажешь мне, где тут потеплее в этой таверне? - он ухмыльнулся, сверкнув гнилым зубом. Соседи по столу зашикали, кто-то прыснул со смеха.
Арлейн выдохнула коротко, с силой выдернула руку, но тут же выдала ослепительную, нарочито дружелюбную улыбку. Она наклонилась к мужчине настолько близко, что он почувствовал запах печёного лука и дыма:
- Остынь, пока я тебе кружкой по роже не дала, - сказала тихо, но так, что услышал весь стол.
Вечер подкатывал быстро, шум в таверне стоял такой, будто сюда со всей округи свезли уставших, пьяных и голодных за весь месяц. С каждым часом гостей становилось только больше. Барута нигде не было видно. Это начинало нервировать: он хоть и ворчал, зато всегда держал кухню и злющих клиентов в узде. Сейчас без него тут быстро начался хаос, кто-то уже спорил за место, кто-то тряс платой, требуя новое питьё. Арлейн сгребла поднос с грязной посудой, свободной рукой подтёрла стол и спиной толкнула кухонную дверь. Широко, чтобы поднос не соскользнул. Внутри было чуть тише, только жар плиты и дымились угли.
