Звуки пишущих ручек по тонким листам на партах. Преподаватель в отдалении что-то объясняет. Затем смена воспоминания на выпускной:
– Сегодня, я с гордостью выдаю почетные значки и грамоты нашим лучшим искусственным гражданам этого пятилетия, – торжественно провозгласил директор академии перед полным залом людей и искусственных людей. – Они с отличительным успехом завершили все базовые и профильные программы обучения по защите и охране нашего мегаполиса Вершины, и теперь, могут с гордостью приступить к работе в паре с человеком. Завтра вам представится лишь один день для знакомства со своими напарниками. Вы будете проходить с ними огонь и воду, на благо нашего мегаполиса и на благо всем, кто в нем живет!
– Ш-ш-ш, Ита, – знакомый сухенький голос донесся сбоку.
– Вас не должно быть здесь, – констатировала та, кто видит воспоминания.
– Вчера была годовщина твоей матери, ты не пришла…
– Я готовилась к выпуску.
– На. – Старушка передала девушке памятную желтую ключ-карту от матери-создателя. – Это был бы последний раз, когда ты могла прийти на ее могилу. Теперь ты будешь одной из них, и ради безопасности всех, прошу, не смей приближаться.
– Принято. – Ита отвернулась, добавив напоследок: – Но это было лишним напоминанием.
– Храни Алмаз тебя, Ита. Храни Алмаз.
Кромешная тьма. Неразборчивый гул в ушах. Сквозь него проносятся другим ярким воспоминанием заботливые слова самого родного человека:
– Айта, помни о том, что важно для меня, не сопротивляйся.
Но затем еще одно воспоминание стремительно перебивает предыдущее:
– Я мечтал жить в марсианском полисе. Но увы, наша доля работать здесь.
Затем еще одно:
– А ты знаешь, смогла меня такого переубедить.
Мутно-серая пелена перед глазами. Хрупко сложенная девушка в черном мундире еле проморгалась, но уже поднимаясь и покачиваясь из стороны в сторону тянется к запачканной руке напарника рядом.
– Будь оно проклято, – твердым монотонным шепотом произносит темноволосая девушка, не искажая тонкие черты круглого лица.
Первый день после успешного окончания академии. Первый выход на практику патрулирования настоящих, а не голограммных, трущобных улиц. Он заканчивается в холодных июньских сумерках, вызывая в душе еще больше угнетения. Худые пальцы полностью в крови. Под грохоты грозы и пулеметных очередей, шаркая по каменной крошке, девушка находит укрытие за арматурой обрушенной бетонной плиты. Прежде чем двинуться дальше, она оставляет след:
– Протокол 012, 21:20. Вокруг дым, были взрывы, стрельба не прекращается, – тихо произносит Ита в диктофон напарника, оставшегося неподвижно лежать в пыли неподалеку. Теплый дождь, как и положено летним осадкам этой части купола, сорвался внезапно. – Начало квартала завалено обломками. Я нахожусь в его конце. Группа 4 в составе «Б» – Ита АИ02-56 и Сергий Горов – ликвидирована. Тот, кому принадлежит голосовой дневник, изрешечен – первая помощь не придет. Я, оставшийся член группы, Ита АИ02-56, отказываюсь брать вину за невыполнение своих обязанностей.
