По сей день поодаль от безымянного городка, в тихом пригороде, на улице Садовая, располагается некий дом под странным номером «2/7Ч». Давным-давно он принадлежал одной весьма инфантильной особе, и всё ей казалось, что она умирает.
– Я так больше не могу, – произнесла старуха. Она лежала на двуспальной кровати, закутанная в четыре слоя одеял и с ледяным, как вчерашний дождь, грязно-оранжевым платком на лбу. – Анюта! Ну где ты там? – голос её был с каждой минутой всё более умирающий, хотя умирать светская львица, конечно же, не планировала.
– Уже бегу, матушка! – крикнула низенькая, ростом, быть может, с табуретку, девочка; таким голосом, описать который сейчас, было бы преступлением для всего читательского клуба. – Что накажете? – вопросила она, добежав до комнаты матери по избыточно длинной винтовой лестнице.
– Тебя накажу! Если ещё хоть раз заставишь меня так долго ждать! – произнося эти слова, старая женщина предприняла яростную попытку лечь в позу горестно умирающего человека, но слои одеял, окутывающие её в подобие кокона, не позволили ей абсолютно никаких телодвижений, от чего женщина недовольно вздохнула и продолжила всё равно умирающе. – Мне не становится лучше, Анют. Я чувствую, что скоро увижу твоего отца. Ох! Я уже слышу его голос… Мне нужно лекарство! Срочно! Иначе… – вдруг взгляд особы потупился, разум, впрочем, тоже, а голова действительно наполнилась мыслями о смерти.
– Что я могу сделать для вас, матушка? – произнесла девочка всё тем же голосом, о котором будет сказано только лишь в V главе.
– Мне нужно лучшее лекарство из лучшей аптеки, дорогая… Дорогая аптека должна быть! Слышишь?! И лекарство самое… это самое… эффективное! – старуха помахала дочери жестом, которым в светских кругах обычно машут личному лакею, чтобы тот удалился, и как ни в чём не бывало продолжила. – Деньги на комоде, бери сколько хочешь. Но чтобы как можно быстрее вернулась с лекарством! Я долго не вынесу…
– Всё будет хорошо матушка, я мигом. До аптеки и обратно. И вздохнуть не успеете.
Девочка взяла с комода все деньги, которые там были, а точнее одну купюру и несколько монеток, проскользила по перилам винтовой лестницы на первый этаж, накинула на себя большой красный дождевик, капюшон которого при беге постоянно развивался и был для неё словно плащ, запрыгнула в ничем не примечательные сапожки и выбежала в сад – как всегда восхитительный, вечно зелёный и цветущий в своём благоухании. На улице стояло ясное солнечное утро, как и подобает поздней весне; от вчерашнего дождя остался невысокий туман, пара сломанных веток на обочинах дорог и обильная роса на газонах личных участков и прилегающих парков. Девочка отворила калитку, на бегу забыв затворить её обратно, и принялась коротенькими шажками удаляться от дома.
