1
— А теперь задержи дыхание... — почти шёпотом, чтобы не спугнуть дичь, сказал мужчина своему маленькому спутнику, крепко сжимавшему в руках охотничье ружьё.
— Есть, сэр, — так же тихо отозвался мальчишка и, вдохнув с неожиданно громким свистом, затаил дыхание.
Звук оказался куда громче, чем ожидал отец. Мужчина инстинктивно замер, будто сам перестал дышать. Грудь сдавило, как перед прыжком в пропасть, и он машинально прижал ладонь к земле, словно пытаясь ощутить устойчивость под собой. В голове пронеслось: Всё, спугнули... всё напрасно...
Но зверь не дрогнул. И мальчик остался неподвижен. Он по-прежнему смотрел в прицел — спокойно, сосредоточенно, будто и не заметил, что сделал что-то не так.
Отец выдохнул медленно, через нос, стараясь не потревожить пространство вокруг. Волнение отступало, сменяясь чем-то тёплым, почти щемящим. Он посмотрел на сына, и в его взгляде промелькнула гордость — тихая, чуть болезненная. Та, что приходит, когда начинаешь понимать, как быстро растёт твой ребёнок.
Они лежали в сухой траве у самого края опушки, где пахло холодной землёй, прелыми листьями и оружейной смазкой. Солнце, пробиваясь сквозь верхушки деревьев, падало на лица пятнами тёплого света, и в этих пятнах мальчик казался особенно сосредоточенным — почти взрослым.
Маленький охотник вглядывался в окуляр оптического прицела, будто и впрямь мог видеть сквозь лес, как сквозь прозрачную воду. Под густой каштановой бородой у мужчины проступила тёплая, чуть грустная улыбка.
Несмотря на свои неполные одиннадцать лет, мальчишка держал ружьё с удивительной уверенностью — хоть оно и казалось чересчур большим для его детских рук.
— Он у тебя на мушке? — спросил мужчина, не сводя взгляда с сына.
Мальчишка кивнул, но неосторожное движение сбило прицел с цели.
Тихий смешок сорвался с губ отца. Нет, он не смеялся над оплошностью. Это был тот самый смех, что пылает мягким, тёплым и сильным огнём отцовской любви. Огнём, за которым ребёнок может укрыться от ветра и гроз, от бури и вьюги. Огнём, что делает его неуязвимым перед лицом всех бед этого равнодушного и холодного мира.
Отец уже хотел помочь своему птенцу «встать на крыло», но мальчик не растерялся. Быстро исправив свою неосторожность, он снова приложился щекой к прикладу и тихо произнёс:
— Да, сэр.
Гордость. Слово, простое на вид, но внутри него — буря. Сложный коктейль биохимии, что, казалось бы, рождается из ничего: пары движений, точного взгляда, выдержки. Она начинается с тепла в груди и в следующий миг накрывает с головой, пробирая до дрожи.
